Взошла луна и наблюдать за улицей стало куда удобнее. Прошло еще не менее половины колокола, прежде чем до слуха варвара донеслось шуршание подобное тому, которое издает змея, проползая по каменному полу. Звук, вначале еле слышный, становился все громче, вскоре перед изумленным взором Конана предстало существо его издающее.
По спящей деревенской улице проползало нечто, напоминающее гигантскую виноградную улитку вроде тех, что в изобилии водятся на склонах Кезанкийских гор.
Но в отличие от своих обычных собратьев, эта не уступала размерами взрослому мужчине. Вдобавок, морда существа в неверном свете луны показалась варвару удивительно похожей на человеческое лицо. Создание не выглядело опасным: оно не имело ни когтей, ни клыков, и, судя по всему не могло даже быстро передвигаться. Но киммериец за свою жизнь повидал немало странных тварей, и это приучило его тому, что облик часто может быть обманчивым.
Конан незаметно покинул свое убежище. Стараясь держаться в тени с той стороны, чтобы ветер не донес его запах, варвар последовал за чудовищем.
При движении тело гигантского моллюска колыхалось и по нему проходили волны. Конан усмехнулся — уж очень эта тварь напоминала бурдюк с вином, который непонятно с чего вдруг раздулся до невиданных размеров и выполз на поиски своего хозяина.
Голова жуткого создания и в самом деле была человеческой, с женскими чертами, в которых угадывалась породистость — такое лицо могло бы принадлежать знатной даме из богатой семьи. Но портило впечатление то, что лицо было лишено хоть какого выражения и напоминало гипсовую маску. То, что издали показалось Конану раковиной улитки, на самом деле было уродливым горбом, покрытым крупными чешуйками. Посредине виднелось подобие гребня из подрагивающих и беспрестанно шевелящихся усиков.
Существо остановилось, поворачивая голову из стороны в сторону, как бы принюхиваясь. Вдруг из изящно очерченного рта высунулся длинный как у ящерицы язык и слизнул с земли брошенный кем-то кусок хлеба.
Точно так же непонятное создание поступило с горкой овощных очисток, съев их с явным удовольствием.
Внезапно откуда-то раздался еле слышный звук, похожий на свист и шипение одновременно. Вздрогнув всем телом, гигантская улитка повернула в другую сторону.
Судя по тому, как раздувались и опадали его бока и шевелился «гребень» на спине, существо торопилось изо всех сил. Даже на лице, напоминавшем маску, проступило выражение напряженного ожидания. Заинтригованный, Конан не отставал, стараясь держаться как можно незаметнее.
Чудовище ползло не куда-нибудь, а прямиком к дому Рехаура.
Конан увидел, что старейшина собственной персоной стоял на пороге, прижимая ко рту небольшой металлический предмет, оттуда и доносился странный звук.
Чудовище подползло почти вплотную к порогу и замерло, с обожанием глядя на него, как пес смотрит на хозяина. Рехаур ногой подтолкнул к чудовищу деревянную бадью, полную отбросов. Существо наклонило голову и зачавкало, издавая переливчатое мурлыкание. Закончив, оно выпростало огромный язык, пытаясь лизнуть старейшину, но тот брезгливо отпихнул животное и, забрав посудину, скрылся за дверью своего дома. Оставшись в одиночестве, существо понюхало дверь, а затем с печальным, почти человеческим вздохом двинулось в обратном направлении.
Варвар ощутил гнев, смешанный с разочарованием. И вот эта тварь, которую кормят отбросами, словно свинью, и есть то самое чудовище, которым его пугают с самого начала! Хорошо же, сейчас он проучит этого лжеца! Сладкоречивый плут узнает, как морочить голову киммерийскому варвару!
У Конана была еще одна причина поближе познакомиться с жилищем старейшины. Еще во время своего прошлого визита он приметил, что рядом с домом находится небольшой амбар в котором, по-видимому, хранились съестные припасы. Мало того, что варвар был голоден, но еще было бы неплохо запастись припасами в дорогу.
Чутье не подвело его и на этот раз: в крохотном строении отыскались круги козьего сыра, вяление фрукты и зерно. Наскоро утолив голод, киммериец набил доверху дорожный мешок и закинув за плечи добычу, направился вслед за чудовищем.
Догнать его не составило труда; существо едва успело доползти до конца улицы. Но вдруг со стороны пустыни послышался шум и вдалеке показались низкие фигуры двоих стражей, которых киммериец так ловко провел, проникнув незамеченным в деревню.
Странное существо не вызвало у них ни малейшего удивления, один из стражей, проходя мимо, даже слегка пнул его ногой. Никак не ответив ему, огромная улитка с жалобными вздохами поползла дальше.
Киммериец стиснул зубы: воистину боги решили сегодня испытать его терпение. С утра он вынужден был наблюдать за тем, как с помощью горючей жидкости и зеркал дурачат селян; йотом скитаться по сырым подземельям в поисках несуществующего магического предмета; к концу дня вместо чудовища с которым не зазорно и сразиться, перед его глазами предстает какое-то странное создание, явно не опаснее поросенка. И наконец эти косоглазые карлики, которые заставили его побегать по песку, пугая неведомой опасностью теперь глумятся над беззащитной тварью.
Конан почувствовал сильнейшее желание настигнуть наглеца и переломать ему ноги.
Но поднимать шум не следовало и киммериец усилием воли сдержал порыв. Но отпускать просто так удивительное создание не следовало и Конан, чтобы оставаться незамеченным для стражей легко запрыгнул в пролом в стене заброшенного дома, а затем, выскочив с другой стороны, оказался на улице перед лицом чудовища.
От неожиданности оно отпрянуло, от чего по поверхности тела моллюска пробежала волна, и замерло в нерешительности.
Северянин выудил связку вяленых фруктов и протянул непонятному существу. Длинный темный язык выскользнул из рта и мгновенно втянул угощение.
— Неплохо, — одобрил Конан, — похоже нам удалось найти общий язык. А что ты скажешь вот об этом?
Он протянул кусок сыра.
Сыр отправился вслед за фруктами.
— Эге, да похоже тебя морят голодом, — пошутил варвар, — ну что, у старого мошенника хранилось немало припасов, поэтому думаю я могу угостить тебя на славу. Он опорожнил большую часть своего мешка, предусмотрительно оставив немного для себя и девушки.
— Ну вот и все, — подмигнул он улитке, — больше дать не могу, уж прости. Впереди еще неблизкий путь, а возвращаться к дому старейшины мне не с руки — могу напороться на стражей. Свернуть им шею это пара пустяков, но было бы нехорошо так отплатить этим несчастным за то добро, которое они для меня сделали. В конце концов, ведь это именно они вызволили меня из песков.
