Читаем без скачивания Тайные хозяева времени - Жак Бержье

Каждый составил себе своё мнение по поводу этой концепции математики. До тех пор, пока в 1890 году Хевисайд не предложил своё символическое вычисление, представляющее собой математику без доказательств. Хевисайд говорил: это верно, потому что я так говорю.

И это было верно в том смысле, в каком работали все системы, основанные на его расчётах, такие, как телефонные трансатлантические кабели, различные трансформаторы, электротехнические приборы.

Но для учёных это было просто-напросто волшебством. И потому работы Хевисайда не признавались. В науке нет места волшебникам.

Тотчас этого несчастного лишили всех средств для его жалкого существования. К тому же он потерял слух, что помешало ему продолжить свою работу в телефонной компании, где он работал ранее, до 1874 года. Нищий и непонятый, он всё же выжил.

В 1892 году ему удалось скопить немного денег и опубликовать книгу под названием «Electrical Papers» («Труды по Электричеству»), потрясающе гениальную книгу. Позже у него уже не будет средств публиковать книги за свой счёт. Тем не менее иногда ему удавалось сэкономить три пенса, которых хватало на то, чтобы оплатить марку для письма за границу. Так, после 1905 года он отправляет письмо Эйнштейну, в котором пишет: «Несмотря на то что вы являетесь человеком несведущим, вы, тем не менее, не столь глупы, как остальные обитатели этой планеты. Если вы хотите, чтобы ваши расчёты удались, вам необходимо сделать следующее…»

Эйнштейн не был математиком, он был инженером, специализировавшимся на патентах изобретений. При этом он превосходно владел математикой. Но ему так и не удалось понять символический расчёт.

Гораздо позднее, после смерти Хевисайда, другой, подобный ему мутант, великий математик Норберт Винер, известный главным образом благодаря открытию им кибернетики — являющейся, кстати, наименее значительной из его работ, — доказал, что математика Хевисайда имеет рациональную основу, неведомую даже самому её автору, и что возможно соотнести эту математику с работами Фурье, великого французского математика XIX века.

Благодаря этой работе Винер приобрёл мировую славу. Но он так и не решил проблему, поставленную Хевисайдом. Каким же образом Хевисайду удалось изобрести математику, не прибегая к математическим методам? До сих пор этого никто не смог объяснить. Я предлагаю следующее объяснение: Хевисайд знал математику будущего. Не понимая доказательств, безусловно, использующих методы, которые ещё не были изобретены. Но зная результаты.

Конечно, меня будут упрекать в моём чрезмерно богатом воображении. Но, возможно, сами факты меня оправдают. После своей смерти в 1925 году Хевисайд оставил три больших чемодана, наполненных документами, которые никто никогда должным образом не изучал. Возможно, рассмотрев их, мы узнаем о науках, пришедших из будущего, или о том загадочном мире, с которым поддерживал связь отшельник из Девоншира.

Современные великие математики, например Рене Том, считают, что математики никогда ничего не изобретают: они лишь находят то, что уже есть в природе.

Символический расчёт Хевисайда уже существовал. Но где? Но когда?

Мне довелось пользоваться этими расчётами при решении проблем радаров, а также так называемого передатчика Дельта для установления связи, которую невозможно обнаружить, между двумя точками.

У человека, привыкшего работать с научными методами, работа с символическими расчётами Хевисайда вызывает некий трудный для определения озноб.

Можно лишь провести аналогии. Представим, к примеру, что составляется периодическая таблица химических элементов, исходя из их названий на французском языке, и что эта таблица работает.

Или то, что находится простое число между числом 2 и 3.

Или то, что составляются некие математические формулы, действительные только лишь при определённом соединении планет.

Именно к таким предположениям приходишь, когда сталкиваешься с символическим вычислением Хевисайда. Это магия.

Магия, в которой гений Норберта Винера в некоторых отдельных случаях смог найти объяснение.

Но как же пришёл к этому разум Хевисайда? Никто этого не знает, поскольку ему было отказано в праве высказаться, ему было отказано в публикации его работ, высланных в научные журналы. Было рассмотрено лишь несколько его открытий, в частности о ионосфере, но до сих пор не было проведено серьёзного и исчерпывающего анализа оставленных им документов.

В некоторых своих письмах он пишет: «Я не отсюда», или: «Я прибыл из будущего».

Следует ли принимать эти слова буквально?

Мне кажется, что, как только будут изучены работы Хевисайда, вряд ли мы сможем отрицать то, что он имел доступ к будущему, к будущему математики и науки вообще. Посредством какого волшебства? Этого я не знаю.

Как бы там ни было, но он откуда-то получал сообщения о самих фактах без их объяснений, математические теоремы без доказательств. Он знал об истинности всего этого, но не мог это доказать. Потеря слуха, недоброжелательность научных кругов, особенно его бедность способствовали его отчуждению от людей.

Лавкрафт в книге «Серебряный ключ» так определяет свою собственную жизнь: «Нищета, горе и изгнание». Эти слова очень хорошо подходят для определения жизни Хевисайда.

С упорством, достойным восхищения, он до самой смерти в 1925 году продолжал высказывать математические и физические факты, которые все оказались верными. Так, задолго до Эйнштейна и с другими целями он говорил об увеличении массы с увеличением скорости.

Его вклад в математику значителен, хотя доказательств он не приводил. Иногда достаточно бывает знать саму теорему, чтобы приступить к её доказательству. В других случаях частичное решение задачи может привести к полному её решению.

Творчество Хевисайда и при его жизни, и после смерти было неисчерпаемым источником. Почему же до сих пор не были изучены его неизданные работы?

Вполне правомерен вопрос, чем отличается Хевисайд от умалишённого. Однако ответ прост: тот факт, что для снабжения городов электричеством используют генераторы и системы распределения, разработанные по расчётам Хевисайда, а также то, что в каждом доме есть электричество, доказывает то, что Хевисайд не является сумасшедшим. Кроме всего прочего, в плане экспериментальной физики он оказался прав.

Если констатируется, что символический расчёт помогает решать некоторые математические задачи, что он упрощает сложные операции, применяемые как в математике, так и в физике, то это значит, что автор символического расчёта не был сумасшедшим.

Как же нам отличить бред и безумие от проявления разума более высокого по сравнению с другим? Если среди нас есть мутанты или гости из будущего, если мы разрабатываем машины, которые умнее нас самих, как мы сможем отличить из того, что нам говорят эти мутанты, эти гости или эти машины, что является бредом, а что принадлежит к тому уровню, о котором говорит Майринк и который есть тот первый уровень, уже называемый гениальностью?

Эта проблема сложнее, чем кажется на первый взгляд. Одна история, взятая из сценария фильма Рене Клера «Последний миллиардер», возможно, прольёт на неё свет.

Одна маленькая европейская страна находится в удручающе сложном экономическом положении. Деньги обесценены. В ресторане по счёту расплачиваются курицей, а сдачу дают яйцами. Все экономисты-эксперты рвут на себе волосы, всё напрасно. А страной этой правит диктатор.

Однажды люстра обрывается и падает прямо на голову диктатора. Это потрясение делает его сумасшедшим, если не сказать гениальным или сверхчеловеком. Как бы там ни было, стоило ему поразмыслить об экономическом кризисе, как он изрёк:

«Всё очень просто. Закон, который я незамедлительно издам, решит все проблемы: отныне и с этой минуты все, имеющие бороду, будут носить короткие штанишки».

Как только этот закон был приведён в исполнение, все экономические проблемы разом испарились. Денежная единица укрепилась, возобновилось экономическое процветание, цены вновь были взяты под контроль.

Можем ли мы утверждать, что диктатор сумасшедший? Или то, что под влиянием шока он стал сверхгением и открыл новые системы экономических и социальных законов, действие которых мы не можем понять?

Этот вопрос, на который Рене Клер не даёт ответа, серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. Поскольку у Клера таким образом обретённая социологическая гениальность имеет то преимущество, что её носителем является диктатор, иначе как смог бы он убедить всех остальных, что факт ношения бородачами коротких штанишек решит все неподдающиеся до сих пор разрешению экономические проблемы?

Хевисайд находился именно в этом положении гения-сумасшедшего из фильма, но он не был диктатором.

Что и привело к тому, что его предположения принимались за безумие, не стоящее даже обсуждения.