Читаем без скачивания Дуэль с судьбой - Барбара Картленд

— Конечно, — подтвердила Гермиона. — О папа, я буду работать так усердно, что вы все сможете мною гордиться.

— Я уверен в этом, дорогая моя, — ответил доктор Уинсфорд.

— Но мне хотелось бы узнать еще одну вещь, — произнесла вдруг Гермиона почти плачущим голосом. — Как насчет… одежды?

— Маркиз подумал и об этом, — успокоил ее доктор. — У его сестры есть дочка чуть помладше тебя. Он сказал, что пошлет сестре твои размеры и она закажет все необходимые платья.

— Это, должно быть, чудесный сон, — пробормотала Гермиона. — Только бы мне не проснуться.

Марк сидел все это время довольно спокойно, и доктор сказал, обращаясь к сыну:

— Я знаю, как тебе понравится, Марк, в школе, со своими сверстниками, а Итон, где учился сам маркиз, несомненно, лучшая школа Англии.

Ровена вдруг почувствовала, что не может больше все это выносить.

Она пошла в кухню, чтобы помочь миссис Хансон с обедом. Теперь, когда кухарка из Свейнлинг-парка больше не приезжала в дом доктора, миссис Хансон часто ворчала по поводу того, что приходится все делать одной. Вот и сейчас она сказала Ровене, что стареет и не может больше обходиться без помощницы.

— Скоро вам снова будет полегче, — успокоила ее девушка. — Его светлость посылает Гермиону и Марка в школы с пансионом.

Не в силах сдержаться, Ровена произнесла все это довольно сердитым тоном. Миссис Хансон несколько минут бурно выражала свое удивление, а затем сказала:

— Как это мило со стороны его светлости. Он так добр. Ваша матушка, упокой, Господи, ее душу, была бы очень рада. Я давно подозревала, что милорд неравнодушен к вам, мисс Ровена, а теперь я уверена в этом.

— Вы ошибаетесь, — быстро ответила Ровена.

— Только не я! — лукаво улыбнулась миссис Хансон. — Может, я плохо слышу, мисс Ровена, но глаза-то у меня на месте. И я знаю обо всем, что происходит, гораздо больше, чем вам кажется. Попомните мои слова: в самое ближайшее время его светлость поднимет этот вопрос, и трудно найти вам в мужья более подходящего молодого человека.

Ровена выбежала из кухни, понимая, что от маркиза нет спасения нигде.

Она не удивилась, обнаружив, что маркиз оставил после своего визита обычное количество фруктов, паштетов, мяса, цыплят, которое они получали каждый день во время его пребывания в доме.

— Я не притронусь ни к чему из привезенной им пищи! — воскликнула Ровена.

Но когда еду подали на стол, ей пришлось сесть вместе со всеми, потому что ее отказ от ужина выглядел бы подозрительно и вызвал бы поток ненужных вопросов.

Когда пришла пора ложиться в постель, Ровена по-прежнему думала о вызывающем поведении маркиза.

За ужином Гермиона не могла говорить ни о чем, кроме поездки за границу, а отец выглядел таким счастливым и довольным, каким Ровена еще не видела его после смерти матери.

После ужина, когда все они сидели в кабинете отца, раздался стук в дверь. Марк побежал открыть и вскоре ворвался в комнату, сжимая в руке конверт.

— Это привез кучер! — закричал он. — Видел бы ты этот шикарный экипаж. Он ждет ответа, папа.

Доктор Уинсфорд удивленно посмотрел на конверт, достал из него записку и внимательно прочитал ее.

— От кого это? — спросила Ровена, не в силах скрыть любопытства.

— От генерала Франклина из Овертон-хауза, — ответил доктор.

— Генерал Франклин? Но мы так давно не общались с Франклинами!

— Генерал пишет, что он слышал о том, как чудесно ухаживали в моем доме за маркизом Свейном, и хочет, чтобы я в дальнейшем лечил всю его семью. Спрашивает: не заеду ли я завтра утром.

— Как это чудесно, папа! — воскликнула Гермиона. — Овертон-хауз такое роскошное поместье. Когда мы проезжали мимо по дороге, я всегда мечтала побывать на приемах, которые там дают!

— Генерал просит меня быть его медицинским консультантом, — сказал доктор. — Это, однако, не означает его желания приглашать мою семью в гости, Гермиона.

— Никогда не знаешь заранее, как все сложится, — возразила девочка. — Может, ты понравишься ему, папа, как понравился маркизу, и нам всем будет от этого еще лучше. Напиши ему скорее, что рад будешь приехать завтра.

— Именно это я и собирался сделать, — заверил ее доктор, пересаживаясь к письменному столу.

— У нас в доме есть приличная бумага для писем, Ровена? — спросил он.

Ровена дала отцу необходимые письменные принадлежности и поспешила покинуть кабинет, чувствуя, что просто не может больше оставаться в комнате и мечтать вместе со всеми о том, какие блага принесет им появление еще одного богатого пациента.

Все это было частью хитроумного плана маркиза, который рассчитывал заставить ее изменить свое решение, и она снова мысленно сравнивала его с осьминогом, расправляющим свои щупальца, от которого невозможно спастись.

— Я ненавижу его! — вновь и вновь повторяла себе Ровена, стараясь не вспоминать о том, какой восторг испытала сегодня, когда маркиз говорил ей о своей любви.

На следующий день, после беспокойной ночи, когда Ровена боялась заснуть, чтобы ей не приснился маркиз, девушка спустилась к завтраку и обнаружила, что Марк уже позавтракал и куда-то ушел.

— Мистер Марк встал сегодня утром очень рано, — сообщила ей миссис Хансон. — Наверное, он отправился на пикник, мисс Ровена.

— На пикник? — переспросила Ровена. — Не может быть. В одиннадцать у него урок с викарием.

— Я подумала про пикник, — пояснила миссис Хансон, — потому что он попросил меня завернуть ему в пергамент несколько сандвичей. Я дала мальчику несколько кусочков ветчины, присланной вчера из Свейнлинг-парка, — такая сочная ветчина, мисс Ровена. Много лет не видела такой.

— Так он сам сказал вам, что собирается на пикник, миссис Хансон? — насторожилась Ровена.

— Я не могу точно вспомнить, что он сказал. Просто попросил у меня сандвичей, сложил их в мешок, который был при нем, и ушел.

Ровена смотрела на кухарку, не зная, что подумать, потом, почуяв неладное, она сорвалась с места и поспешила в комнату к отцу.

Постучав, девушка вошла и обнаружила, что доктор только что закончил бриться.

Ночью его вызвали к больному, поэтому сегодня доктор встал позже обычного.

— Извини, что беспокою тебя, папа, — сказала Ровена. — Но я хотела спросить, не говорил ли Марк вчера что-нибудь о том, что он собирается на пикник.

Доктор на секунду задумался.

— Не припоминаю такого, Ровена. Вчера мы проговорили с ним до ночи об отъезде в Итон. Но Гермиона в таком восторге от возможности уехать во Флоренцию, что Марку почти не удалось вставить ни слова.

— Он был каким-то странно тихим за обедом — вспомнила Ровена. — Наверное, ему очень хочется в Итон?

— Ну конечно! — воскликнул доктор Уинсфорд. — Какой же мальчик не придет в восторг от перспективы попасть в лучшую английскую школу для мальчиков.

Доктор завязал галстук, Ровена подала ему пиджак.

— Жаль, что твоя мать не может узнать, какая судьба уготована Марку и Гермионе. Это лучшее, что она могла пожелать для них, особенно для Гермионы. Когда-нибудь наша девочка станет настоящей красавицей, такой же, как ты.

Ровена ничего не ответила отцу, и после небольшой паузы доктор, запинаясь, произнес:

— Ты не обижаешься, дорогая, что маркиз не включил в свои планы тебя? Мне показалось странным, что он не сделал тебе подарка, после того как ты так самоотверженно ухаживала за ним.

— Я не имею ни малейшего желания оказаться под покровительством маркиза, папа.

— Мне не хочется, чтобы ты чувствовала себя обиженной или обделенной, — заботливо произнес доктор.

В голосе отца была такая нежность, что Ровена наклонилась и поцеловала его.

— Я не чувствую ни того, ни другого, папа, — заверила она. — И если ты доволен, что маркиз делает все это для нашей семьи, я тоже рада.

— Узнаю свою милую девочку, — доктор потрепал дочь по плечу.

Ровена знала, что отца действительно очень смущает неблагодарность маркиза по отношению к ней. Но невозможно было пуститься в объяснения, что маркиз действует далеко не из самых благородных побуждений и что именно этим эгоистическим интересом объясняется его щедрость.

«Теперь он пытается воздвигнуть барьер между мной и моей семьей, — с горечью подумала она. — Чтобы мы не могли больше быть откровенны друг с другом».

— Надо поспешить с завтраком, — сказал доктор. — Мне надо многое сделать, если я хочу успеть к половине третьего в Овертон-хауз.

— Я рада, что ты надел свой лучший костюм, папа. Ты так хорошо выглядишь в нем, — ласково сказала Ровена.

Доктор улыбнулся.

— Твоя мать всегда считала, что первое появление перед пациентами должно быть как можно эффектнее.

С этими словами доктор поспешил вниз. Ровена прибралась в комнате и начала застилать постель.