Читаем без скачивания Сновидения - Нора Робертс

– Ты оправдаешь.

Рорк подъехал к фасаду белого с золотом здания, сверкающего огромными окнами. С учетом ее простенькой машины, Ева нисколько не удивилась, когда привратник презрительно вздернул подбородок, поджал губы и стал выхаживать по ярко-синей ковровой дорожке, положенной от сверкающих стеклянных дверей до самого тротуара.

Сейчас, подумалось ей, Рорк получит по полной программе то, с чем она в своей работе вынуждена была мириться. В предвкушении она вышла из машины.

Стоило Рорку шагнуть на тротуар, как привратник из занявшего оборону терьера превратился в сторожевого пса.

– Сэр! Вы в гости к кому-то из жильцов «Метрополитена»?

– Вообще-то, я сопровождаю лейтенанта Даллас. Если вы пристроите ее машину, пока она не закончит тут свои дела, она наверняка будет вам очень признательна.

– Займусь лично. Кого мне оповестить о вашем визите?

– Сообщите, пожалуйста, миссис Битмор, что здесь лейтенант Даллас, которой необходимо переговорить с ней по делу, находящемуся в компетенции Управления полиции и безопасности Нью-Йорка.

– Я доложу. Пройдите, пожалуйста, в первый лифтовый холл с левой стороны вестибюля. Главный вход в апартаменты миссис Битмор – на пятьдесят третьем этаже. Номер пятьдесят три сто.

– Благодарю.

Ева сердито проследовала внутрь.

– Сколько ты ему сунул?

– Полтинник.

– А я вот привратникам взяток не даю! – с видом негодующей добродетели объявила она.

– Конечно, не даешь, дорогая. Ты предпочитаешь ввергать их в состояние животного страха и трепета. Но мой способ, по-моему, и быстрее, и надежнее.

– Все равно он тебя узнал. Это видно было. Надеюсь, не ты владеешь этим зданием?

– Нет, что ты! – Рорк оглядел просторный белый с золотом вестибюль и свернул к лифтам. – А жаль. Здесь миленько.

– В следующий раз я предпочту животный страх и трепет.

Он пропустил ее в лифт впереди себя – специально, чтобы легонько шлепнуть по заду.

– В другой раз – пожалуйста.

6

Вестибюль был небольшой, но элегантный. Стены и потолок были покрыты искусной росписью с изображением скамеек из грубого камня под буйно увитой виноградом перголой.

В дверях пришедших встретила прислуга-робот. В простом сером платье и туфлях на низком каблуке, кибергорничная строго попросила гостей предъявить документы.

Ева протянула жетон и смотрела, как робот его сканирует.

– Прошу входить. Миссис Битмор и мисс Бригэм в гостиной.

Гостиную нельзя было назвать просторной, но ей придавало особую элегантность сочетание светлых тканей обивки и штор с темно-бордовыми стенами. Картины на стенах тяготели к старине – классические пейзажи, запечатлевшие туманные леса, тихие озера и цветущие луга.

Две женщины дружно поднялись с двухместного диванчика, стоящего у стеклянных дверей с выходом на небольшую террасу, за которой открывался вид на роскошный парк.

Та, что постарше, вышла вперед. Тиффани Битмор не закрашивала седину, но Ева про себя подумала, что это решение тоже не лишено тщеславия, ибо идеальная укладка этих седых волос была таким же образцом стиля, как и убранство комнаты.

Взгляд мечтательно-голубых глаз был необыкновенно проницательным. Лицо, не по годам свежее и гладкое, было не то чтобы красивым, но притягивало взор. Изгиб губ никоим образом не смягчал ее острые, как стилет, скулы.

– Лейтенант Даллас, рада с вами познакомиться. Рорк, и с вами тоже. Репутация и слухи о ваших деяниях бегут впереди вас.

– Как и о ваших, – парировал Рорк с любезностью, которую умел «надеть» в любой момент, словно это был шелковый галстук. – Для меня это огромная честь, миссис Битмор.

– Господь одарил вас внешностью, от которой замирают женские сердца. Ради такого мужчины я слюной изошла бы, – повернулась она к Еве. – В свое время.

– Сыростью меня не испугаешь.

Миссис Битмор со смехом дружески похлопала Еву по руке.

– Думаю, мы с вами поладим. Познакомьтесь со светом в моем окошке, а потом мы все выпьем кофе. Я читала «Дело Айкова» и смотрела фильм, а это со мной нечасто случается, так что ваша любовь к настоящему кофе мне известна. Кларисса!

– Слушаюсь, мэм, сейчас же займусь. – Электронная горничная бесшумно удалилась.

– Позвольте вам представить мою внучку Серафиму.

– Очень приятно. И думаю, было бы еще приятнее, если бы мы не слышали последних новостей. – Молодая женщина протянула руку. У нее были бабушкины глаза, только на более мягком, не таком выразительном лице. – Сразу, как услышали, я связалась с Центром и коротко поговорила с Филадельфией. Она сказала, вы уже у них побывали и опросили ее и Нэша.

– Вы работаете в Центре и когда-то были воспитанницей Обители, – начала Ева.

– Присядьте, будьте любезны. – Миссис Битмор сделала приглашающий жест в сторону кресел. – Это все ужасно, Серафима жутко расстроилась.

– Я ведь могла кого-то из них знать! – проговорила та и опустилась на диван. – Почти наверняка знала. Но в репортаже имена не назывались.

– Нечего пока было называть. – Ева на миг задумалась, с чего приступить к разговору. Потом достала телефон и пролистала фотографии с документов идентифицированных жертв. – Эта вам не знакома?

– О боже! – Серафима сделала глубокий вдох, взяла в руки телефон с фотографией Линь Пенброк. – Это было так давно… Но мне кажется, ее я запомнила бы. Такая хорошенькая! Нет, ее не знаю. И кажется, никогда ее раньше не видела. Правда, я в Обители довольно долго жила. Столько их приходило и уходило… Все равно я уверена, что ее я вспомнила бы.

– Ладно. – Ева забрала телефон и вызвала на экран лицо второй жертвы. – А ее?

– Ой! Это же Шелби! Да, эту девочку я помню. Шелби… Фамилии я, наверное, и не знала. Мы с ней там были в одно время. Где-то на год меня моложе, кажется, почти ровесницы. Она мне дурь поставляла. Прости, бабуля, – добавила она, бросив взгляд в сторону бабушки.

– Что было, то прошло.

– В первые пару месяцев мне только нужно было место, где переночевать. У меня и в мыслях не было соскакивать. Или как-то менять свое отношение к наркоте. Разве что на словах.

– Ты была такая злая! – добавила бабушка.

– Да, меня все вокруг выводило из себя. И люди тоже. – Она негромко, словно с недоумением, рассмеялась и поцеловала Тиффани в щеку. – Особенно ты, поскольку ты никак не желала от меня отвязаться.

– И не отвязалась.

– Ну, вот я и ходила на сеансы, выполняла какие-то задания – но все для того, чтобы было где спать и что есть. Я их – Джонсов – держала за лохов и при каждой возможности тайком проносила наркоту, спиртное – да что угодно. Но оказалось все не так просто, как я думала, потому что никакими лохами они не были. У меня был браслет из бисера, так я и его обменяла на дурь. Всем было известно, что Шелби что хочешь тебе достанет, пронесет в дом, главное – отдать ей то, что ей нравится, и чуточку подождать.

Серафима замолчала, дожидаясь, пока кибергорничная подаст кофе и так же беззвучно удалится.

– И что, персонал был не в курсе? – поинтересовалась Ева.

– Она была очень умная. Нет, лучше сказать – хитрая. Да, Шелби была хитрющая. Пару раз ее ловили по мелочи – и сейчас, когда я об этом думаю, причем не только как взрослый человек, но и как психотерапевт, я могу предположить, что она просто позволяла себя поймать. Мелкие нарушения никого не удивляли, и наказание за них было нестрашным. Нас тогда было по меньшей мере в десять раз больше, чем сотрудников. Они из кожи вон лезли, чтобы уберечь нас от улицы, от торговцев живым товаром. Чтобы нам помочь. Но для нас, для большинства, они были какие-то простофили.

– А помните помощника плотника? Джона Клиппертона?

– Имени не помню, а может, и не знала никогда, но помню парня, которого Броди несколько раз приводил, это было уже незадолго до нашего переезда. Есть такие мужчины, – продолжала она, обращаясь к Еве, – что только глянут – и ты уже знаешь, что он тебя мысленно раздел. Иногда думаешь, ну и пусть, я его тоже глазами раздену. А иногда это бывает обидно. Если не хуже. Я была молоденькая, но какое-то время успела поболтаться на улице. Я понимала этот взгляд – каким он смотрел на меня и других девчонок. Нехороший был взгляд.

– А он только смотрел или было что-то еще?

– Не знаю. Мне кажется, он тогда глаз положил на Шелби, но она ничего об этом не рассказывала. Мы не были особо близки. Для нее я была лишь покупателем, да и то нерегулярным. А как они умерли?

– Пока ответа на этот вопрос у меня нет. А после переезда вы никогда не возвращались в то здание?

– Нет. Меня и не тянуло. Я еще до переезда изменилась. Все для меня стало другим, произошел какой-то перелом. Разговорная психотерапия, на которой я сначала лишь отбывала номер, чтобы иметь кров и еду, начала приносить плоды, хоть я и сопротивлялась изо всех сил. Филадельфия работала со мной тет-а-тет, хотела я того или нет, и, невзирая на все внутренние барьеры, которые я городила, она начала пробиваться сквозь всю мою злость и ненависть к самой себе. В конечном итоге она убедила меня поговорить с бабулей – с моей бабушкой.