умоляло уносить ноги из поселка и не оглядываться. Доверившись чувству, она дерганым шагом пересекла мрачный поселок, а под горку, пренебрегая всяким благоразумием, побежала.
Бежала до самой машины, задыхаясь, отплевываясь.
На полдороге к Ак Елану напряжение приспустило хватку. За Ариной никто не гнался, а запечатанный пакет черного матового цвета покоился на заднем сиденье.
Ладно враждебность к чужакам. Ладно бесцеремонность. Но неужели местная и в самом деле не знает, сколько в поселке жителей? Если так, до какой степени нужно расчеловечиться, чтобы перестать интересоваться даже судьбой тех, кто десятилетиями делил с тобой пятачок земли?
А может, это актриса, нанятая Ильей, чтобы припугнуть бывшую?
Арина, постигавшая новые и новые грани неопределенности, испытывала потребность сбавить обороты. Можно и дальше мчаться по трассе, удирать, преследовать, пока организм не сломается, но героизма в этом ноль.
Лежащий на пути старый купеческий городок выгодно выделялся на фоне мотелей и закусочных для дальнобойщиков.
Арина пополнила бензобак на заправке в Ак Елане и заодно отмыла в уборной черный пакет от скользкого налета. Ресторанчик на центральной площади выглядел удобным местом, чтобы отдышаться, а бесплатная парковка делала условия близкими к идеальным.
– У вас есть хот-доги? – поинтересовалась Арина у официанта, не коснувшись меню.
– Только классические.
– Великолепно. Мне два классических. И много-много кетчупа. И самый большой американо.
Пока несли заказ, Арина вскрыла пакет. Внутри ждал другой, прозрачный и поменьше. Туда Илья запрятал тоненькую пачку десятитысячных купюр с изображением Грозного, трогательно обмотанных резинкой, и сложенное пополам письмо:
Наверное, я до смерти надоел тебе загадками.
Кропаю эти строки и прихожу к пониманию (задним числом, клянусь), что вынудил тебя собирать пазл. В детстве я ненавидел пазлы, вот в чем злая ирония. Маленькие раздражали простотой, а на большие недоставало терпения.
Этот точно не маленький.
В любом случае ты справилась с головоломкой. И я обязан, говоря омерзительно-деловым языком, возместить тебе игровые расходы. Подозреваю, что в Питер и обратно ты не автостопом каталась, так что все честно (если понятие «честность» здесь уместно).
Дальнейшее зависит целиком от тебя. Если ты, как и прежде, настроена меня найти, затруднений у тебя отныне не возникнет. Могу поклясться. Срываю завесу: я снял дачу в Ленинградской области. Адрес: дачный поселок Ветрово, улица Спортивная, дом 6.
Мне это нужно. Если тебе нет, так тому и быть. Каждый заслуживает право выбирать, как бы вычурно это ни звучало.
Раньше ты выручала меня. Ты находила меня, когда я сбегал – от тебя, от себя самого, от нудных обязательств, поддерживающих существование и вместе с тем делающих его невыносимым. Я злоупотреблял твоей добротой и не умел выразить восхищение твоей милостью, скрывая подлинное отношение к тебе за шутками и кривлянием. Не скажу, что это худшая из стратегий (каменнолобая серьезность куда разрушительнее), но и лучшей ее не назовешь.
Наверное, такими окольными путями я признал свою неправоту.
Арина снова свернула письмо пополам и принялась за хот-доги.
Вскоре официант по ее поручению принес миску дымящейся солянки и бокал пива.
Они не разговаривали десять с лишним лет, поэтому письмо больше затуманивало, чем проясняло. Обнаженная искренность походила на драматургический прием. Выражения «клянусь» и «могу поклясться», против намерений Ильи, доверия не повышали и скорее усиливали ощущение подделки. Собственно, что такое клятва в нынешние времена? Ничего за этим словом не стояло.
Арина обнаружила, что, несмотря на рассудочный ход мыслей, руки у нее дрожат.
По соседству с рестораном находилась историческая гостиница, открытая в начале ХХ века. Арина сняла там номер, предварительно купив консервированные персики и бутылку купажированного виски. Смутно вспомнился какой-то роман из старших классов, по школьной традиции длинный и вязкий. Там правитель заперся в доме и стал держать совет с самим собой. Нечто подобное предстояло и Арине.
Лететь не лететь, слиться не слиться.
Она сидела под душем, и бившая в темя струя не заглушала тревогу.
О праве выбора он зря сказал, конечно. Как будто она не в курсе, что свободна решать, в чем нуждается и куда ей ехать.
Царские жесты так унизительны. Поглаживания по головке, «вынудил тебя собирать пазл», «ты справилась с головоломкой». И еще «обязан возместить». Поистине джентльменская забота. Чуть ли не красной пастой подчеркнутая галантность!
После душа Арина налила щедрую порцию виски и расположилась в кресле, устремив взгляд в выключенный телевизор – в это анахроническое окошко, где по привычке показывают никого не возбуждающие грезы. Виски пился как подкопченная водичка.
Ну хорошо, хорошо. Несмотря на выкрутасы в мелочах, на дикие вопросы из серии «новогодние открытки или силикатный клей?», на странную любовь к щекотке, в главных вещах Илья не давил. Его провокативные манеры дополнялись робкой учтивостью, порой смешной, а порой забиравшей за душу. Он боялся навредить Арине и передвигался на цыпочках, если она ложилась раньше. Не сравнить с ее последним партнером, даже имя его противно произносить: Леонов как бы невзначай вытирал об нее руки, когда они занимались сексом. Этот Леонов, чтобы подтолкнуть ее к действиям, вытаскивал при ней свой кривой стручок и мастурбировал. Также в память несмываемым пятном въелся эпизод, когда эта уродина начала делать куннилингус и остановилась, едва Арина потекла. Вынырнув из этого кошмара, она год торчала на седативных и два притворялась добропорядочной лесбиянкой, пресекая все попытки ухаживать за ней.
Так что да, Илья всерьез оберегал ее право выбора.
Когда виски в пол-литровой бутылке убыл на треть, Арина принялась листать «Фатальные стратегии». Пометок и иных подсказок книга не содержала, а потому мотивы Ильи подарить именно ее не поддавались объяснению. Или Арина просто тупая. Транспарентность, имманентность, Роже Кайуа – это выше ее скудных способностей. Алеаторный, спектакулярный, эксплозия – с тем же успехом Илья мог и французское издание ей передать. Злой дух социальности, злой дух объекта, злой дух страсти – или французский светоч только дурачил ее имитацией интеллекта. Впрочем, ей все равно недостает ума, дабы проверить. Чтобы разоблачать, одних подозрений мало, не так ли, милочка? «Не так ли, милочка?» – фраза из детства, так мама повторяла.
Еще треть бутылки улетела. Наливая очередной бокал, Арина промахнулась мимо него. Похоже, настал час персиков.
Все-таки удачно она солянки поела, прежде чем накидаться.
Сайт с авиабилетами, раньше вызывавший почтительный трепет, теперь раздражал неудобной навигацией. Пришлось продираться сквозь рекламные ролики, чтобы узнать, что до следующего рейса в Петербург четыре часа. В полночь с копейками самолет приземлится в Пулкове. В Петербурге все так же бабье лето, за день прогноз не поменялся. Бабье лето, ха-ха, до
