— Агент Браун… будь по-вашему.
Когда договор скрепили-таки рукопожатием, Арчи вдруг перестал сердиться. Вместе с тем он страстно желал стоящую перед ним женщину.
Оставшись одна наверху, Мэгги почувствовала, что дом перестал казаться ей родным. Со вчерашнего вечера она находилась словно во сне, все казалось ей нереальным. Еще совсем недавно, стоя на веранде и глядя на звезды, она мечтала о полной насыщенной жизни, и вдруг в ее дверь постучал агент ФБР Арчибалд Браун и предложил партнерство.
Он решил остаться. Остальное не имело значения. О чем еще можно мечтать? Если быть честной перед самой собой, Мэгги совсем не хотелось, чтобы Арчи оставил ее. С одной стороны, с ним будет безопаснее, так как он настоящий профессионал: умный, сильный, неунывающий, прекрасно владеет оружием. Мэгги и сама прошла интенсивную подготовку по стрельбе, тем не менее в обществе агента Брауна она чувствовала себя просто тренированным дилетантом.
С другой стороны, Мэгги не могла притворяться, будто она к нему равнодушна. И три года назад, и теперь она ответила на его поцелуи.
Напрасно она пыталась доказать себе, что из-за ее долгого одиночества простой поцелуй или объятия любого мужчины могли вызвать у нее вспышку страсти.
На самом деле Арчи последний мужчина, который держал ее в объятиях, но первый, с кем Мэгги чувствовала себя в безопасности. Да, она действительно изменилась, но не стала абсолютно другой личностью. Арчи прав: основные черты человека не могут измениться, и она в общем-то все та же. И, может, поэтому отвечала на его поцелуи. Или из-за того, что он — один из немногих людей на Земле, кто знает ее прежнюю. Сколько причин и факторов сплелись в один клубок их запутанных отношений…
Когда Арчи взял телефонную трубку, Мэгги поднялась наверх, чтобы не мешать ему разговаривать и вместе с тем избавиться от его присутствия. Войдя в комнату для гостей, отведенную Брауну, она попыталась проанализировать переполнявшие ее чувства, но безуспешно. Арчи с таким же успехом мог находиться в комнате. Мэгги машинально подняла с пола его рубашку и, будучи не в силах сопротивляться, прижала к лицу.
У нее возникло ощущение, будто она сунула нос в тайную жизнь Арчибалда Брауна, дотрагиваясь до его одежды и личных вещей. Интимность этих предметов заставляла ее одновременно испытывать трепет и ощущать приятную слабость.
Интересно, подумала Мэгги, что он чувствует, находясь в моем доме? Может, то же, что и я? Нет, вряд ли. Арчи слишком сильная личность, одинокий странник, для которого найти способ выйти из затруднительного положения легче, чем подыскать место, куда повесить шляпу.
Мэгги расправила покрывало на кровати и наклонилась поднять дорожную сумку Брауна, чтобы положить на более подходящее место. Позже она оправдывалась перед собой, что не собиралась заглядывать внутрь, а просто неосторожно подняла сумку за одну ручку, и содержимое вывалилось на ковер. Она проворно собрала и сложила в сумку упавшие вещи. Осталась только тетрадь в твердой обложке. Взяв ее в руки, Мэгги почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Она узнала почерк Джека. Почему тетрадь Уоттера оказалась в дорожной сумке Арчи?
Чувствуя, как колотится сердце, Мэгги, держа тетрадь в одной руке, другой подняла сумку и поставила на стол. Ее ноги внезапно стали ватными, и она медленно опустилась в кресло.
Машинально открыв тетрадь на первой странице, Мэгги поняла, что это дневник, и начала читать. Ей пришлось пробежать первые несколько фраз дважды, прежде чем до нее дошел смысл написанного. Читая одну за другой страницы, она чувствовала, как холодеет с каждым словом и фразой. Ей пришлось зажать рот рукой, чтобы сдержать жалкий стон, ищущий выход.
Мэгги казалось, что она знала все самое плохое о своем бывшем муже. Она была обманута им, он плохо обращался с нею, даже нанял кого-то, чтобы убить ее, оценив ее жизнь в десять тысяч долларов. Но излитые на бумагу фантазии воспаленного ума были ужаснее, чем она могла себе представить.
В этом дневнике, переплюнувшем бы любое сочинение маркиза де Сада, Джек в подробностях описывал разнообразные пытки, одна страшнее другой, которым он подвергнет Мэгги, если найдет.
— У нас проблемы, — услышала она голос Арчи из коридора.
Мэгги подняла глаза, тупо глядя, как он переступил порог и шагнул в комнату.
— Я хотел сказать… — начал Арчи и запнулся. Его глаза расширились, когда он понял, что Мэгги держит в дрожащих руках. — О Боже, Мэгги, я не хотел, чтобы ты видела это!
Арчи быстро пересек комнату, выхватил у Мэгги дневник и бросил его на стол. Взяв ее холодные руки в свои, он опустился на корточки.
— Посмотри на меня, Мэгги.
Она подчинилась.
— Теперь послушай. — Арчи глубоко вздохнул. — Этот дневник ничего не меняет. Это всего-навсего бред больного человека. Ты же сильная, сильнее, чем любая женщина, я знаю. Он не сможет причинить тебе вред теперь, ты ведь сама сказала, что стала сильной. Так что забудь об этом дневнике. Он лишь доказательство преступных намерений Уоттера, еще одна улика для суда. Эти откровения непременно будут использованы прокурором, чтобы изолировать Уоттера, запереть за ним тюремные двери навсегда.
— Да?
— Конечно. Для этого я и здесь. — Арчи улыбнулся, перестал крепко сжимать ее пальцы.
Да, конечно, он здесь, но только временно. Мэгги пожала в ответ его пальцы, и улыбка Арчи стала шире, жесткая линия рта смягчилась. Но в его глазах застыл немой вопрос: с тобой все в порядке? Мэгги не знала ответа. Она не была уверена, что с ней все в порядке. Ненависть к ней бывшего мужа и участие агента ФБР заставили ее почувствовать себя в ловушке прошлого.
Она попыталась взглянуть на дело с позиций Арчи. Для него это работа, поиск доказательств, но это не его жизнь. Не его тело Джек собирается разорвать, не его разум разрушить, с таким садистским упоением описывая на страницах дневника подробности пыток.
Угрозы произвели на Мэгги такое впечатление, что она забыла все, чему научилась за три года и чему учила других. Как бы ни старался Арчи убедить ее, что намерения Джека — лишь бред воспаленного мозга, страх не отпускал Мэгги. Конечно, этот человек оберегает ее и успокаивает, но он защищает ее своим телом, а не сердцем. Он лишь выполняет свой долг.
Придя немного в себя, она спросила Арчи, как попал к нему дневник.
— А тюремное начальство читало его откровения? — поинтересовалась Мэгги, выслушав ответ.
Арчи помолчал, колеблясь, потом кивнул.
— Как же его могли освободить?
— Не знаю. Бюро представило свои рекомендации, но, боюсь, с нашим мнением не очень-то посчитались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
