— У меня нет твоей уверенности. Может, так, а может, и нет. Конечно, все указывает на нее, и она должна была это понимать.
— Вы многое хотите от женщин — понимать. Отравила сгоряча, а потом, может, и пожалела. Поэтому и плакала. Сообразила, что экспертиза покажет, в чьей рюмке был яд, и мы легко вычислим убийцу, вот и перепугалась. Да и вообще, расстраивалась, что отравила не того. Не завидую я Юрскому. От жены разве убережешься? Надо им срочно разъехаться.
— Да вроде надо, — мрачно кивнул Алферов. — Даже если виновата не она, береженого бог бережет. Только как среагирует на подобную идею Юрский? Как бы ты среагировал на его месте? Тем более, ситуация вовсе не однозначная. Я довольно подробно все обдумал…
Пашка, внимательно выслушав соображения шефа и длинный список нерешенных вопросов, бодро произнес:
— Имел ли кто-нибудь конфликт с Карповым, мы теперь знаем почти точно. Карповы уверяют, что не имел. К тому же я узнал, почему они поменялись местами, и уверен, что они не собираются разводиться. Юрский и Карпов виделись первый раз в жизни, а оказались рядом за столом по инициативе Ольги Андреевны.
— То есть идея, что Юрский намеревался отравить Карпова или его жену и нарочно сел на чужое место, исключена, — обрадовался майор. — Хоть что-то с плеч долой. С жертвой мы определились. Ну, а вот и она! В смысле, он. Что ж, этот не тот человек, которого стоит заставлять ждать под дверью.
И он пригласил Юрского войти.
Глава 6. Показания Юрских: преступник и жертва?
Адвокат выглядел плохо, что, впрочем, было неудивительным. Лицо серое, изможденное, под глазами круги. Но привычной уверенности он не потерял.
— Я понимаю, от нашей милиции не стоит ожидать быстрой работы, — сообщил он, не без брезгливости оглядев кабинет. — Но надеюсь, вы понимаете, что в данном случае вы обязаны проявить максимум инициативы. Я — не рядовой гражданин, беззащитный и не знающий собственных прав. Я прекрасно знаю свои права и ваши обязанности.
Последнее выражение — «с в о и права и в а ш и обязанности» — майор решил в дальнейшем взять на вооружение, уж больно оно ему понравилось. Улыбнувшись в душе, он любезно согласился:
— Не сомневаюсь, что вы знаете все куда лучше нас.
Юрский, представьте, проглотил это и не поморщился, наоборот, явно подобрел.
— Ну, так чего вы достигли за ночь? — осведомился он уже менее агрессивно.
Подавив желание честно ответить: «Выспался», — Алферов почтительно произнес:
— Как приятно иметь дело с таким умным человеком, как вы! Если бы не вы, нам бы никогда не пришла в голову мысль взять на экспертизу в с е стопки, а не одну. Как вы догадались, Владимир Борисович? Поделитесь, помогите нам…
— У меня имелись известные сомнения, но от уверенности я был далек, — снисходительно поведал адвокат. — Профессиональная наблюдательность сработала автоматически и заставила задуматься, несмотря на некоторое опьянение и на сутолоку, устроенную остальными. Так где был яд?
— Профессиональная наблюдательность — как это верно в вашем отношении! И что же она вам вчера подсказала?
Раз человек падок на лесть, лучший способ заставить его говорить, а не задавать вопросы — увеличить дозу. Тем более, Юрский готов вещать до бесконечности, строя фразы так, словно готовит сборник собственных речей.
— Она подсказала, что убитый… то есть Карпов… сидел под конец на моем месте. По крайней мере, рядом с моей стопкой. Я не ошибся?
— Вы совершенно правы, Владимир Борисович. А вы не помните, кто первый сел за стол? Я имею в виду, перед последним тостом.
— То есть по чьей инициативе мы поменялись местами? Тут даже мне, с моей наблюдательностью, судить трудно. Было довольно темно, а гостей много. Что за детская идея — петь при свечах? Но я не стал возражать. И видите, нет худа без добра. Если б не эти свечи, яд достался бы мне.
«Добро для него — это что пострадал ни чем не повинный человек, — сообразил Алферов. — Более того — Юрский явно полагает, что тот умер. Как он среагирует на известие, что это не так?»
— Слава богу, пострадавший, скорее всего, выживет.
Адвокат кивнул с явным удовлетворением.
— Очень хорошо. В таком виде ситуация куда предпочтительней. Я видел этого Карпова впервые в жизни, но, как вы помните, позаботился о том, чтобы его лечили по высшему разряду. Думаю, именно поэтому он и не умер. Политические враги надеялись уничтожить меня, но на деле, наоборот, позволили мне показать себя с самой лучшей стороны. Я надеюсь, вы подтвердите журналистам, что в той сложной ситуации я думал не о себе, а о пострадавшем.
— Журналистам? — повторил майор, настроение которого тут же испортилось. Кого он не любил, так это их.
— Разумеется. Было б странным, если бы эта история их не заинтересовала. Убийства известных политических деятелей теперь не редкость, и они тут же становятся достоянием прессы. Но нынешняя ситуация уникальна. Я остался жив. Я не знаю, кто был заказчиком — красно-коричневые или воротилы криминального бизнеса, ведь и те, и другие боятся меня, как огня, — но их преступный замысел не удался. Взять интервью у потенциальной жертвы — уникальная возможность, за нее ухватятся многие издания!
— Значит, заказчиком были красно-коричневые или криминальный бизнес? А исполнителем?
— Эту мелочь следует доработать вам, — вздернул брови Юрский. — Вы — милиция, вам за это платят.
— Увы, — вздохнул Алферов, с трудом скрывая злорадство, — профессиональных киллеров среди ваших гостей не нашлось. Все добропорядочные обыватели.
— Я их не знаю, — отрезал адвокат, — и засвидетельствовать их добропорядочность не могу. Нет, некоторых знаю, — его взгляд смягчился. — Майя Ананиашвили — чудесная женщина, к тому же весьма обеспеченная. Она не стала бы рисковать собой за деньги. Немного знаю ее подругу, Марину Лазареву. Боюсь, ее убеждения недостаточно демократичны, поэтому не мешало бы вам проверить ее связи. Типичная фанатичка, помешанная на принципах. Не понимаю, как Майя может ее выносить. Так, кого я еще знаю? Пару раз видел Леночку Бальбух, но давно. Не думаю, что серьезный заказчик положился бы на столь ограниченное существо, хотя от нынешних всего можно ожидать. Есть еще Надежда Юрьевна, не помню ее фамилии, она иногда заходит к Свете. Она очень уважает меня и как политического деятеля, и как человека, так что ее я бы из подозреваемых исключил. Еще я имел некоторые контакты с четой Вольских. Они, как и Майя, весьма обеспечены, точнее, обеспечена Вольская. Тот самый средний класс, который стабильно голосует за мою партию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
