в центре поля и в очередной же раз ускорился и пошёл в дриблинг.
Пару раз мне пришлось уходить от подкатов, причем я уверен, что защитники «Спартака» целились не в мяч. Вот ни разу не в мяч. Меня они хотели свалить.
Но у них ничего не получилось, я достаточно нагло и самоуверенно дошёл до штрафной, прямо по центру, и ударил по воротам.
Снова в правый угол, снова мяч пошёл по уходящей от вратаря траектории, и снова он не достал. Есть третий мяч!
Перед самым перерывом мы и вовсе чуть было не сравняли счёт: мой сольный проход привёл к тому, что я сделал пас назад, находясь практически на лицевой линии.
Вратарь «Спартака» промахнулся мимо мяча в попытке прервать эту передачу, и наш фланговый полузащитник Носов мог заносить уже в пустые ворота.
Но промахнулся мимо мяча, а потом подбежавший защитник вынес его далеко в поле.
Бывший главный тренер орловского «Спартака» Николай Августович Бастиан был немного обижен на руководство клуба. Да, ему уже 64, но всё равно уволили его с поста главного очень несправедливо, с формулировкой о неполном служебном соответствии.
А так как Николай Августович был уже в преклонном для 83-го года возрасте, увольнение фактически означало пенсию. Он, правда, рассчитывал на должность в одной из спортивных школ области, опыта-то много. Но нет. Пенсия.
Но увольнение не означало, что он прекратил любить футбол и переживать за команду, с которой связано много хороших воспоминаний.
Николай Августович стал постоянным зрителем абсолютно всех футбольных матчей в Орле и даже иногда отправлялся в не очень дальние выезды с орловскими командами.
«А то мало ли что. Вдруг разгляжу самородка для „Спартака“», — так он обосновывал всем свои походы на любительские матчи. В этот вечер он тоже был на стадионе. Так что можно сказать, что на ловца и зверь бежит.
Николай Августович был полностью вознаграждён за часы, которые он потратил на просмотр любителей.
10-й номер мценского «Торпедо», согласно протоколу этого парня звали Ярослав Сергеев, делал на поле буквально всё, что хотел. Такого от пятнадцатилетнего пацана он не видел, пожалуй, никогда.
И когда прозвучал свисток на перерыв, он поспешил в маленькое административное здание стадиона. Там, как он точно знал, в кабинете начальника стадиона стоял телефон.
Само собой, что такому заслуженному деятелю орловского футбола никто и не думал отказывать, так что Николай Августович снял трубку и позвонил.
Позвонил он Владимиру Ильичу Горбунову. Человеку, на которого он в числе прочих был очень обижен. Именно Горбунов сменил его на посту главного тренера орловского «Спартака».
— Алло, Владимир Ильич, ты? — немного хриплым старческим голосом сказал Николай Августович, когда в трубке раздалось «слушаю».
— Да, я. Кто говорит?
— Это Бастиан. Владимир Ильич, нет времени объяснять. Бросай все свои дела и приезжай на «Динамо». Обещаю, ты не пожалеешь. Тут один мценский пацан такое творит. Тебе стоит это увидеть.
— Ты что, Николай Августович, там нового Блохина увидел? Или, может, Стрельцова?
— Бери выше, Владимир Ильич, Паоло Росси. И я сейчас не шучу.
— Ладно, уговорил. Сейчас приеду.
Для того чтобы добраться до «Динамо», Горбунову понадобилось почти тридцать минут, он жил достаточно далеко от стадиона.
Но всё равно тренер «Спартака» не пожалел о потраченном времени, и когда игра между дублёрами его команды и любителями из мценского «Торпедо» закончилась, он из благодарности крепко пожал руку Бастиана, которого Горбунов, прямо скажем, очень не любил и знал, что эти чувства взаимны.
А всему виной было увиденное. Этот Ярослав Сергеев и правда творил чудеса.
На глазах Горбунова он забил трижды, доведя свой личный голевой счет в этом матче до шести мячей. Игра завершилась вничью 8:8, и без этого пацана «Торпедо» ждал бы разгром. А так получилась боевая и очень результативная игра.
Скорость у пацана была, мягко скажем, не впечатляющая, сила удара тоже, как-никак ему всего пятнадцать. В этом ничего удивительного.
Но видение поля! И самое главное — техника! Техника у него просто волшебная.
То, что он делал с мячом, не было чем-то экстраординарным, никаких футбольных чудес в каждом отдельно взятом движении не было.
Но всё вместе — пасы, финты, ускорения, удары и отбор — делались именно тогда, когда это нужно, и делались на высоком уровне.
Причем пацан еще и играл с каким-то запредельным уровнем уверенности. Горбунов так и не смог вспомнить, опускал ли Сергеев глаза вниз хотя бы один раз. Он, казалось, совсем не смотрел на мяч: ни когда шёл в обводку, ни когда отдавал передачи, ни когда бил.
— Ты прав, Николай Августович, — это готовый игрок для «Спартака», — Горбунов хотел сказать «моего „Спартака“», но вовремя остановился, решив пожалеть нервы старика.
— А я о чём говорю? Волшебник.
— Пойдём-ка познакомимся с ним. Ты же у нас знаток любительских команд области, верно?
— Верно.
— И тренера «Торпедо» знаешь?
— А как не знать, знаю.
— Вот и отлично. Пойдём, поговорим и с ним, и с пацаном. Нечего ему делать во Мценске.
Глава 8
— Как нога? — спросил меня Прокопенко.
— Всё нормально, Иван Петрович, болит, но терпимо.
Я сидел в раздевалке без обуви и смотрел на левую ногу. Буквально за пару минут до финального свистка один из спартаковцев наступил мне на неё, и советские бутсы сделали своё черное дело. За пределы поля я упрыгал на одной ноге, и игра для меня закончилась досрочно.
Хорошо хоть «Спартак» ничего не успел придумать за эти минуты, и счёт так и остался 8:8.
Ну и то, что я забил 6 мячей и сделал две голевые передачи — это тоже хорошо.
А с ногой ничего страшного не случилось: ну синяк, ну опухнет, ну пару дней буду хромать. С кем не бывает. Дело-то обыденное, практически житейское.
Жалко только, что всё случилось на любительском уровне, льда тут ждать, по меньшей мере, наивно. Думаю, что если бы я играл на высшем уровне, то сейчас надо мной бы уже хлопотали врачи команды, и последствий вообще удалось бы избежать.
А так сижу как дурак посреди радостной раздевалки «Торпедо» и даже не могу толком порадоваться вместе с остальными игроками.
А повод для радости у нас есть. «Спартак-2» сейчас лидер чемпионата области, и последние 5 матчей побеждал вообще не пропуская и забивая очень много.
А тут ничья на своём поле, да еще и
