— Во всех столицах толпятся авантюристы и прожектеры, предлагая всем правителям так называемые чудеса, которые существуют лишь в их воображении, — объявил он Монжу, который просил его повнимательнее приглядеться к этой новинке. — Это шарлатаны и самозванцы. Американец из их числа. Не говорите мне больше об этом!
С точки зрения Гийома, это было несправедливо. Он встретился с Фултоном у Бугенвиля в замке Сюинь. Изобретателя привел туда ученый Лаплас, президент Бюро, чтобы немного утешить после неудачи у Бонапарта. Тремэн считал, что это изобретение способно открыть новую эру в мореплавании. Тем более что в 1801 году этот американец, который, должно быть, изучал труды Леонардо да Винчи, представил в Бресте подводный корабль длиной чуть больше шести метров, который он назвал «Наутилус». Гийому, любопытному от природы, эти изобретения показались чрезвычайно интересными. Ему было жаль, что они обречены на провал только потому, что Первый консул отказывался уделить им минимум внимания. Но чтобы помочь Фултону, нужно было рискнуть состоянием. Тремэн не хотел выбрасывать деньги на эти изобретения, хотя этот человек вызывал у него симпатию. Он долго с ним разговаривал и даже пожелал вступить с ним в переписку, когда изобретатель вернется в Америку.
Бугенвиль, со своей стороны, энтузиазма не проявил.
— Думаю, вы приехали слишком рано, — сказал он американцу. — Пока ваша машина будет плавать медленнее, чем наши парусные суда, на нее нельзя будет рассчитывать во время морского боя. И потом, — добавил он с улыбкой, — вы простите такого старого моряка, как я, за то, что он предпочитает красоту наших кораблей, белизну парусов, совещенных утренним солнцем, песню ветра в снастях...
Это воскресенье в Сюине оставило в душе Гийома острое ощущение грусти. Маленький замок с зеленым парком и сотнями розовых кустов, посаженных мореплавателем и его садовником ради процветания этой части департамента Бри, казался созданным для счастья, радости жизни, для любимой женщины и счастливой семьи. Увы! От этой пьесы, с нежностью написанной адмиралом, остались только декорации: персонажи постепенно удалялись в туман печали. Тень шестнадцатилетнего Армана де Бугенвиля, младшего сына, которого годом раньше нашли утонувшим в пруду, витала над поместьем, несмотря на усилия отца поддерживать привычный уклад жизни и атмосферу. Адмиралу удавалось держать удар. В свои семьдесят четыре года он оставался худощавым, прямым и элегантным. Он долго выглядел молодо, но теперь в его усталых глазах затаилась глубокая печаль.
Гийом почувствовал всю остроту драмы, когда среди немногих приглашенных в этот день он смог поприветствовать хозяйку дома, которая выходила из своих покоев только для того, чтобы навестить могилу сына. И от этой встречи он испытал шок в прошлом потрясающе красивая, очаровательная Флора де Монтандр, кузина Розы де Варанвиль, почти такая же смешливая, как она, превратилась в серую тень. Черты лица заострились, волосы поседели. Она была на тридцать лет моложе мужа, за которого вышла замуж по любви двадцать два года назад, но теперь казалась его ровесницей.
Какое-то время Гийом был влюблен в ее сияющую красоту и огромные голубые глаза. Когда он склонился над ее прозрачной рукой, которую та протянула ему со слабым подобием улыбки, ему с трудом удалось сдержать слезы. Но встреча была короткой. Флора, сказав несколько слов, в которых все еще сквозила дружеская теплота, извинилась за то, что не может присоединиться к гостям мужа, и передала гостю тысячу нежных приветов для «дорогой Розы и малышек». Она дала понять, что желает остаться одна в своем будуаре, где принимала Гийома и где она жила, ежеминутно обращаясь к портрету своего умершего сына.
Присоединившись к остальным, Гийом признался себе, что, если это огромное горе и произвело на него впечатление и даже тронуло его сердце, понять Флору он не мог. Арман не был единственным сыном в семье. Да, конечно, старший, Гиацинт, выпускник Политехнической школы, теперь служил во флоте. Третий сын, Альфонс, поступил служить в армию, и это отдалило его от родительского очага. Но был еще самый младший сын, Адольф, который учился в колледже. И его отсутствие в родительском доме последние дни каникул показалось Гийому странным. Неужели его мать не могла найти в его присутствии хоть капельку радости? Но Адольф гостил у своей тетки, и никто даже не попытался объяснить эту странность. Разве его мать любила только ушедшего? Или его трагическая смерть, на которой сосредоточились все страдания Флоры, превратила в тени еще дорогих ее сердцу, но уже далеких остальных сыновей? Разумеется, и он сам, несмотря на то что у него было еще два сына, сейчас все свое время посвящал малышке Элизабет, думал только о ней. И, возможно, если бы он ее потерял, то реагировал бы так же, как и госпожа де Бугенвиль. Но он был уверен в том, что Адам и Артур, скорее всего, стали бы ему еще дороже. Правда, он не женщина. И, хвала Господу, Элизабет жива!
Когда Тремэн вернулся в библиотеку, где собравшиеся обсуждали будущее флота, он поймал взгляд адмирала и прочел в нем вопрос. Он ответил ему улыбкой: все хорошо. Гийом сам спросил хозяина дома о своем старом друге Жозефе Энгуле. Энгуль был платонически влюблен в Флору и долгие годы посвящал свою жизнь старого богатого холостяка, все свое время даме сердца, ну просто как средневековый рыцарь. В семье он занимал определенное место, нечто среднее между опекуном и всегда готовым на жертвы дядюшкой.
— Вы могли встретиться с ним по дороге, — объяснил Бугенвиль. — Дорогой друг несколько дней назад был вынужден отправиться в Шербур, где ему необходимо проследить за процессом по межеванию земель, который ему навязывает не слишком приятный сосед. Судя по всему, даже ангелам-хранителям приходится иногда макать их крылья в чернила бумагомарательства, — добавил он с улыбкой. — Но если вы останетесь ненадолго в Париже, то, возможно, дождетесь его возвращения.
— Я был бы счастлив, ведь мы не виделись несколько месяцев.
На самом деле впервые в жизни Гийому было безразлично, встретится он со своим старым другом или нет. Он опасался слишком живого и пытливого ума этого адвоката без практики. Энгуль умел задавать неудобные вопросы. Хотя Гийом доверял ему, он не хотел делиться с ним секретом исчезновения Элизабет. Ни с ним, ни с Бугенвилем, ни с кем другим: и без того достаточно много людей уже были в курсе его истории.
Все эти дни ожидания Гийом каждое утро встречал молодого человека с веточкой вереска. Он мог появиться в образе элегантного мужчины, зашедшего выпить великолепного кофе в гостиницу «Курляндия». Иногда в образе рабочего или военного он бродил под аркадами площади Согласия. А то вдруг Гийом увидел его на козлах собственного экипажа.
