она ест, с каким-то голодным, почти неподобающим вниманием.
— Что? — спрашивала она с набитым ртом.
— Ничего, — отвечал он. — Просто смотрю.
— Ты меня пугаешь, когда так смотришь.
— Я сам себя пугаю, — признавался он.
По ночам она просыпалась от кошмаров. Ей снился Кирилл — его руки, душащие её, его голос, шепчущий мерзости. Он просыпался от другого — ему снилась та же самая ночь, только вместо Кирилла был он, Максим. Он, который не успел. Он, который приехал слишком поздно.
Они не рассказывали друг другу свои сны. Просто лежали в темноте, держась за руки, и ждали утра.
Однажды она спросила:
— Ты когда-нибудь жалел, что забрал меня к себе?
Он лежал на спине, смотрел в потолок. Молчал долго.
— Жалею, — наконец сказал он. — О том, что не сделал этого раньше.
— Я серьёзно.
— Я тоже, — он повернулся к ней. — Саша, ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Но я не знаю, как нам быть дальше. Я не умею быть в отношениях. Я умею только командовать и защищать. А ты… ты не подчиняешься. Ты споришь, злишься, ставишь меня на место. И это бесит. И это нравится. Я не понимаю, как с этим жить.
Она приподнялась на локте, посмотрела на него сверху вниз.
— А давай просто… не решать всё сразу? — предложила она. — Давай попробуем жить одним днём. Сегодня. Сейчас. А завтра — разберёмся.
Он усмехнулся.
— Ты невыносима.
— Знаю, — она поцеловала его в щеку. — Но ты же меня не выгонишь.
— Нет, — он притянул её к себе. — Не выгоню.
* * *
Всё рухнуло через три недели.
В пятницу вечером Максим уехал на переговоры. Саша осталась дома одна (охрана, конечно, была, но они держались на улице, не вторгаясь в личное пространство). Она готовила ужин — экспериментировала с рецептом пасты, слушала подкаст, чувствовала себя почти счастливой.
Звонок в дверь прозвучал неожиданно.
Охрана — на месте. Руслан никого не пропустил бы без предупреждения. Но в глазок она увидела женщину.
Высокую, сухую, в чёрном пальто и с идеальной укладкой.
Светлана.
Бывшая жена Максима. Мать Кирилла.
Саша замерла. Сердце ухнуло в пятки.
— Откройте, Александра, — голос Светланы был ледяным, спокойным, как вода в проруби. — Мне нужно с вами поговорить.
— Мы можем поговорить и через дверь, — ответила Саша.
Светлана усмехнулась — холодно, без тени тепла.
— Боитесь? Зря. Я не кусаюсь. В отличие от некоторых, я предпочитаю действовать словами.
Саша открыла.
Они стояли друг напротив друга — две женщины, разделённые возрастом, деньгами, прошлым. И одной любовью к одному мужчине.
— Присаживайтесь, — сказала Саша, жестом приглашая в гостиную.
Светлана прошла, села в кресло — прямо, с безупречной осанкой, как королева на троне. Саша села напротив, на диван.
— Я не буду ходить вокруг да около, — начала Светлана, снимая перчатки. — Вы разрушили мою семью.
— Ваш сын пытался меня изнасиловать, — ответила Саша, чувствуя, как внутри закипает злость. — Семью разрушил он.
— Мой сын — наркоман, — голос Светланы дрогнул — всего на секунду. — Он болен. А вы — здоровы. И вы воспользовались его болезнью, чтобы залезть в постель к его отцу.
— Я не…
— Не перебивайте, — Светлана подняла руку. — Я не осуждаю вас. Я сама когда-то была молодой и глупой. Но я пришла предупредить. Максим — не тот, за кого вы его принимаете. Он — чудовище. Он уничтожит вас. Как уничтожил меня. Как уничтожает всех, кто к нему приближается.
— Я его не боюсь, — сказала Саша.
— А зря, — Светлана наклонилась вперёд, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость. — Он любит вас? Возможно. Сейчас. Но он разлюбит. И тогда вы пожалеете, что родились на свет.
— Зачем вы пришли? — спросила Саша, чувствуя, как руки начинают дрожать.
— Чтобы дать вам шанс, — Светлана встала, одёрнула пальто. — Уходите. Пока он не сделал вам больно. Пока ещё не поздно.
— Я не уйду, — сказала Саша.
Светлана посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом усмехнулась — и в этой усмешке было что-то от матери Кирилла, от той же пустой, жестокой насмешки.
— Тогда пеняйте на себя, — сказала она. — Он убьёт вас, Александра. Медленно. Сначала вашу душу. Потом — всё остальное.
Она развернулась и вышла, не прощаясь.
Саша сидела в пустой гостиной, смотрела на закрытую дверь и чувствовала, как внутри — там, где только начало зарождаться что-то тёплое и хрупкое — появляется трещина.
«Чудовище», — вспомнила она свои слова. Свои, сказанные ему в ночь после ужина. «Ты чудовище».
А что, если Светлана права?
Что, если она и правда — дура?
Она не рассказала Максиму о визите.
Когда он вернулся — поздно, уставший, пахнущий виски и табаком — она улыбнулась, поцеловала, помогла раздеться. Сказала, что всё хорошо. Что она просто устала.
Он поверил.
Или сделал вид, что поверил.
А ночью, когда он заснул, Саша долго лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и слушала, как бьётся её сердце.
«Я не уйду», — сказала она Светлане. Но теперь не была уверена, что это правда.
Глава 9
После визита Светланы прошло три дня.
Саша не рассказывала Максиму о разговоре. Сначала — потому что не знала, как начать. Потом — потому что боялась. Боялась, что он скажет: «Она права. Я — чудовище. Уходи». Или, что хуже, промолчит. Или посмотрит на неё тем тяжёлым, изучающим взглядом, в котором она прочитает всё — и не сможет ответить.
Она стала тише.
Меньше спорила. Меньше смеялась. Сидела у окна с книгой, которую не читала, смотрела на ноябрьский дождь и слушала, как внутри что-то медленно, неумолительно замерзает.
Максим заметил. Конечно, заметил.
— Ты какая-то не такая, — сказал он за ужином. — Что случилось?
— Всё нормально, — ответила она, ковыряя вилкой пасту. — Просто устала.
— Ты врёшь.
Она подняла глаза. В его — тревога. Настоящая, не притворная. И это почему-то сделало ей больно.
— Не хочу об этом говорить, — сказала она.
— Саша…
— Пожалуйста, — она отложила вилку. — Не сейчас.
Он замолчал. Сжал челюсть — жест, который она уже выучила. Он делал так, когда сдерживался, когда хотел надавить, но не давал себе.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Не сейчас. Но потом — обязательно.
Она кивнула и вернулась к еде, которую не чувствовала.
* * *
Он не знал, что делать.
Первые недели после всей этой истории с Кириллом были похожи на реабилитацию. Он думал, что самое страшное позади. Что теперь — тишина, покой и возможность наконец-то построить то, что он так долго откладывал. Жизнь. С ней.
Но Саша ускользала.
