порога попал под целый шквал заклинаний, только поклониться и успел, — похоже, его зам была в бешенстве. Вытирая кровь из разбитой губы, Снейп робко поинтересовался, что снова произошло, на что его обычно сдержанная помощница яростно прошипела, что "этот кретин её достал".
— Как ему объяснить, что предмет называется "магловедение", а не "Минервоведение"? Он тест устроил с вопросами типа: "Цвет глаз Минервы Макгонагалл", "Любимая еда Минервы Макгонагалл" и "В каком году Минерва Макгонагалл получила Мастерство". А ещё — на закуску, краткое эссе минимум на триста слов "Почему Минерва Макгонагалл — лучший преподаватель Хогвартса". Да ещё и оценивал, половина слизеринцев с "Троллями", потому что они, видите ли, плохо знают мою биографию! Я как долбанный Локхарт! Самой стыдно! Может, ему ноги переломать? А что, споткнется о трансфигурированный порожек, неудачно упадет… — В глазах обычно спокойного декана красно-золотых промелькнула кровожадная искра.
— Лорд не одобрит. И в наказание пришлет на его место кого-то вроде Фенрира.
— Ничего, осталось немного, до лета потерпеть, — проворчала под нос Минерва, а Снейп подозрительно спросил:
— А что будет летом?
— Каникулы, — тут же ответила она, хотя осталось ощущение, будто изначально имелось в виду что-то другое.
Слегка спустив пар, они привычно уже восстановили мебель и распрощались. Но, выходя, чуткий нос Снейпа уловил тончайший отголосок табачного духа. Директор осмотрелся подозрительно, но коридор был пуст. Должно быть, показалось, тем более, что в это крыло редко кто-то заходил.
///
Несмотря на то, что Долохов вел себя прилично, изображая джентльмена, Снейп продолжал ему не доверять и, по мере возможностей, присматривал за коллегой. Он, как и собирался, на базовом уровне выучил русский и теперь мог примерно ориентироваться в диалогах на чужом языке, стараясь, однако, не выдавать своей осведомленности.
За обедом Антонин обычно заготавливал пару комплиментов, от которых Минерва флегматично отмахивалась, далее он мог запустить остроту, на что пожилая дама, тяжко вздыхая, парировала колкостью, а неугомонный ухажёр смеялся, видимо, вполне довольный собой. Северус удивлялся — Макгонагалл действительно хорошо говорила по-русски, но более того, она улавливала скрытые смыслы, локальные шутки, подтекст, понятный только соотечественникам, и это было, как уже и неоднократно осознавал Снейп, "очень странно".
Вот и сейчас Антонин, закончив восхвалять "глаза, сияющие, как звезды", пылко заявил, что готов подарить Минерве "целый мир, очищенный от нечистокровных, который они строят под руководством Темного лорда". Она весьма кисло посмотрела на него, напомнила, что у неё вообще-то папа — магл, что Долохова вовсе не смутило, он давно был в курсе этого факта. А после поинтересовалась, не подогнать ли ему кепку и броневик для его внеочередного митинга. Антонин снова зафыркал, они оба явно понимали, о ком говорят. Но вот Снейп понятия не имел, кто там в России вообще имел обыкновение толкать митинги, катаясь в броневике. Ворох вопросов и подозрений только разрастался.
Когда Минерва в очередной раз принесла ему на подпись кипу отчетов и заявок, следом на пороге нарисовался и "кавалер". Он, как обычно, не утруждал себя условностями, поэтому мог заявляться в кабинет к директору без приглашения. Усевшись в кресло, с лёгким прищуром, следил, как Макгонагалл по одному подаёт листы, вполголоса давая пояснения по каждому документу. Снейп кивал, подписывал или уточнял, хотя назойливый недружелюбный взгляд буквально сверлил его макушку. Когда Антонину надоело молчание, он промурлыкал, как обычно, по-русски:
— Я и не знал, милая, что вы можете быть такой заботливой и терпеливой. К директору так добры, а на меня постоянно фыркаете.
Северус навострил уши, старательно выводя букву за буквой. Макгонагалл проигнорировала обращение, но заметно было, что пальцы, держащие папку, слегка побелели от сдерживаемого гнева. А Долохов не успокаивался. Он раскурил сигарету, выпустил клуб дыма в воздух и так же мягко поинтересовался:
— Может, вы испытываете к нашему другу теплые чувства? Мне начать ревновать? Или просто поддаться соблазну и отрезать-таки ему его длинный надоедливый нос, совесть меня мучить не станет, мы не особо дружны…
Очень аккуратно заместительница положила оставшиеся бумаги на стол и развернулась к Пожирателю, пока Снейп пытался изобразить на лице должную степень изумления. Он же "Совершенно Ничего Не Понимает"! Шпионские привычки пришлись кстати и его гримаса сошла за достоверную. Тем временем Макгонагалл, подойдя к Долохову, холодно прошелестела:
— Мне кажется, вы проецируете свои эмоции на других. Директор мой начальник и бывший ученик, к тому же, вдвое младше — годится в сыновья. Разумеется, я хорошо к нему отношусь, как к воспитаннику, которого знаю с детства, но не более.
— Но вы к нему так снисходительны. А ведь он убил вашего обожаемого наставника.
— Мои личные переживания по поводу чьей-то смерти никак не влияют на мою работу и взаимодействие с нынешним руководством. И не смейте больше угрожать мне жизнью и здоровьем моих детей, иначе я заставлю вас пожалеть о своих словах!
— Лапочка, это вы, похоже, забыли, что я вовсе не пушистый котёнок, которого можно постоянно отпихивать с порога. Я и так очень долго ждал, был бесконечно терпелив…
Северус сидел, не зная, стоит ли ему вмешаться, обезоружить совершенно свихнувшегося Долохова, прикончить, а после запрятать куда-нибудь тело и думать, что наврать Лорду. Но его остановил тихий, ледяной смешок Минервы:
— Забываю? Господи, вы Пожиратель! Конечно, я об этом помню. Каждый раз гляжу на вас и думаю — скольких он убил? А скольких пытал? Подозреваю, не без удовольствия? И как, тяжело было потом отмыть свои руки от крови?
— Вы думаете обо мне, как мило. И да, я убил многих, великолепная Минерва, и отмыться было непросто, особенно когда кровь покрывала с головы до пят… Честно, я и сам уже давно сбился со счета… — Антонин встал, его лицо ещё больше искривилось в ехидной ухмылке, он слегка нависал над деканом, заглядывая под широкие поля шляпы. — Но знаете, вас я готов послушаться, стану очень покладистым, искренне не хочу ещё увеличивать число жертв за счет местных детишек… или преподавателей. Просто постарайтесь быть со мной мягче…
Он протянул руку, собираясь провести пальцем по щеке собеседницы, но та быстро отшатнулась, выставляя перед собой палочку. Вместо того, чтобы испугаться, Долохов внезапно рассмеялся:
— Ну, наконец-то, ты
