— Возмутился Сокольников.
— Не так там написано! Во-первых, мы сами продекларировали право наций на самоопределение. Так что, в договоре можно написать, что поляки, финны, латыши, литовцы и эстонцы определят свой статус на референдумах, скажем, через полгода, а еще лучше, через год после подписания договора. Только нужно записать, что референдумы будут проходить поддвухсторонним контролем с нашей и их стороны.
В Анатоли и в Закавказье — тоже самое. Только в договоре нужно указать, что референдум проводится раздельно в тех областях, где преобладают турки, и в тех, где преобладаю прочие народы. Совершенно очевидно, армяне и грузины под турок не пойдут ни за что. И нефтеносный район Баку должен в любом случае остаться за нами.
К тому же, все это будет действовать только до поражения Германии.
— Но, заключив сепаратный договор, мы сами выведем себя из числа держав — победительниц. И окажемся без репараций. — Выразил мнение Сокольников.
— Ну и черт с ними! Мы же против контрибуций. Нам главное, удержать свое, а чужое нам не нужно. К тому же, нам совершенно необходимо получить годовую передышку для укрепления своих позиций в стране.
Еще вопросы есть? Нет? Ну и прекрасно! Сегодня же Владимир Дмитриевич оформит эти тезисы как директиву СНК на переговоры, а я ее подпишу.
— Разве мы не будем утверждать эту директиву на заседании СНК? — удивился Бонч-Бруевич.
— На это нет времени. Боюсь, у нас будут долгие дебаты, а договор нужно заключить немедленно. Более того, попрошу вас всех соблюдать сугубую секретность о содержании директивы. Никому ни слова! Утечка информации может сорвать договор.
Вы едете в Брест-Литовск, в ставку германцев, а убеждение всего состава СНК я беру на себя. Завтра вечером в Могилев в ставку императорской армии пойдет наш вооруженный отряд. Главный там товарищ Дыбенко. Вы отправитесь с ним. От Могилева направляйтесь в Брест-Литовск. Охрану вам выделит Дыбенко.
— А не мало ли троих человек в делегации для решения столь важного вопроса? — поинтересовался Чичерин.
— Как раз достаточно. Лишние люди — лишний базар! Вас трое членов с правом решающего голоса, решения принимаете большинством голосов. Руководитель делегации — Вы, товарищ Чичерин. Товарищ Бонч-Бруевич — ответственный секретарь делегации. Консультантом по военным вопросам возьмите брата Владимира Дмитриевича, он генерал Генштаба.
Технический состав делегации подберет Владимир Дмитриевич из персонала СНК. Я на очень вас надеюсь, товарищи. Не побоюсь громких слов, но судьба революции зависит от успеха этого дела. Крайне желательно уложиться с заключением договора в недельный срок.
Я вас убедил, товарищи?
— Я все понял, — ответил Бонч-Бруевич.
— Я согласен с поручением СНК, — подтвердил Чичерин.
— Вы полностью правы, товарищ Ленин! На старую армию надежды нет никакой. — Согласился Сокольников.
— Все свободны! Владимир Дмитриевич, задержитесь на пару слов.
— Вручив свои тезисы Бонч-Бруевичу, Ленин сказал:
— Володя, мы с тобой старые друзья. Двадцать лет друг друга знаем. Надеюсь на тебя всецело, как ни на кого другого. Договор нам абсолютно, категорически необходим, и чем скорее, тем лучше. Тезисы оформи как секретную директиву председателя Совнаркома, поскольку, на заседании СНК мы ее не обсуждали. Можете, даже, для ускорения подписания, пойти еще на какие-то уступки немцам. Если возникнут проблемы или вопросы, телеграфируй мне лично. Однако, разработай шифр, который будем знать только мы двое. Сегодня же через нейтральную Швейцарию отправь за моей подписью телеграммы в Берлин и Вену о выезде нашей делегации на переговоры. Само собой, подготовь верительные грамоты.
— Я все понял, Володя, сделаю все в точности.
Остаток дня Ленин посветил формированию отрядов Крыленко и Усиевича. Весь день просидел на телефоне и на телеграфе, пихая ответственных товарищей в ВРК, Петросовете, Моссовете, Московском ВРК, в штабах Петроградского и Московского военных округов. Оба отряда комплектовались бронепоездами, броневиками, артиллерией и пулеметами. Они повезут по 3 тысячи винтовок и по десятку пулеметов для вооружения рабочих киевских заводов. Троцкий выехал в Харьков. Тоже на бронепоезде.
Лишь в девять часов вечера вернулся к себе в квартиру и вызвал Железнякова. Сели за стол снова в гостиной.
— Отдохнули, товарищ Железняков?
— Вполне, товарищ Ленин. Готов к работе!
— Тогда давайте поговорим о саботаже госчиновников. Как с ним боролись, по вашим сведениям?
— В основном принудительными методами. Но, для начала, я готов составить реферат о работе Совнаркома и ВЦИК. Их первые составы были назначены в спешке и во многом случайно. Я могу указать персонально, кто справился со своими обязанностями, а кто нет. Кто в дальнейшем занял места не справившихся, и кто проявил себя наилучшим образом в дальнейшем.
Далее, я могу написать реферат, как боролись с забастовкой Викжеля, госслужащих почтовых и телеграфных работников. Могу дать свои рекомендации.
Могу написать реферат о ближайшихмежпартийных и внутрипартийных дискуссиях. Опять же, укажу поименный состав участников группировок. Правые большевики, которые сейчас ратуют за широкое социалистическое правительство с участием эсеров и меньшевиков, вскоре выйдут из состава правительства. Их нужно менять сразу.
С чего мне начать?
— Пожалуй, начните с вопроса о персоналиях Совнаркома. Это сейчас архиважно. На всех постах мне нужны дисциплинированные, эффективные и адекватно мыслящие работники.
А сейчас, дайте устно и вкратце Ваши рекомендации по борьбе с саботажем.
— Хорошо. — Ответил Котов, подумав с минуту. — Но, сначала, некоторые замечания стратегического порядка. Исходя из ожидаемой вскоре революции в Германии и в Австрии, большевики надеялись на классовую интернациональную солидарность пролетариата, и не заботились о расширении своей социальной базы внутри страны. Это было крупнейшей ошибкой.
Среди всех партий левой направленности после Октябрьской революции произошел резкий раскол. Большевики остались почти в одиночестве. Вызван этот раскол был тем, что большевики предприняли слишком резкие действия, совершив Октябрьскую революцию, или переворот, что более соответствует реальности. Эти действия вызвали резко негативную реакцию почти всех политических сил и всех слоев населения страны, за исключением рабочих, солдат и самого бедного малоземельного крестьянства.
Мне кажется, большевикам следует принять меры к расширению своей социальной базы путем привлечения в нее более широких слоев населения. Главное сейчас — это укрепиться внутри страны и не допустить разрастания гражданской войны.
— А конкретно?
— Как ни крути, а подавляющее большинство населения страны — это крестьяне. Большевики в дальнейшем сделали ставку на голытьбу — крестьянскую бедноту. Среднее крестьянство притесняли, а богатое — просто уничтожили. Это привело в дальнейшем к многочисленным восстаниям крестьян, затянуло гражданскую войну на долгие годы и вызвало колоссальные потери населения.
Между тем,
