Ну что тут сказать. Даже спорт его современности, при всех правилах и ограничениях, изобилует травмами. Что уж говорить о нынешних единоборствах, проходящих жестко и в полный контакт. Цели такой конечно не стоит, но от случайностей никто не застрахован.
Вон стоит бедолага, виновник происшествия, с растерянным и недоумевающим видом. Понятно, что ничего подобного не хотел. Но случилось то, что случилось, и назад не воротишь. Его соперник сидит на земле зажимая руку и роняя тягучую слезу. Народ тут крепкий и коль скоро он себя так ведет, то ему и впрямь невероятно больно. Как еще в отключку не ушел от болевого шока.
Н-да. А вообще парню не позавидуешь. Ладно бы еще нога. Кочевники считай все время проводят в седле. Но рука. Да еще и правая. Вот уж инвалид, так инвалид. У половцев с медициной откровенно плохо. Переломы конечно случаются, и зачастую это приводит к инвалидности, что в их среде равносильно приговору. Никогда увечному не подняться в их иерархии.
— Теракопа, можно мне посмотреть его? — поинтересовался Михаил.
— Ты лекарь?
— Я умею лечить некоторые раны и увечья, — уклончиво ответил Михаил.
— Сейчас придет наш знахарь, он и посмотрит.
Вскоре и впрямь появился мужичок средних лет. Поглядел так и эдак. Помял руку, определяя степень повреждений. От Михаила не скрылось то, насколько он все делает грубо и неумело. К тому же от боли парень непроизвольно дергался, чем усугублял положение. Ну что тут сказать, коновал.
— Теракопа, он сделает его увечным, — вдруг проникнувшись состраданием к парню, произнес Михаил.
Впрочем, вело его далеко не только оно. Он все еще продолжал зарабатывать очки в глазах кочевников. Кто знает, быть может когда-нибудь вот этот молодчик, будет пускать стрелы в Михаила же, вот этой самой рукой. Но сейчас он может сослужить службу. Так отчего бы не воспользоваться ситуацией.
— Ты можешь помочь?
— Я сделаю это гораздо лучше вашего знахаря.
Куренной подошел к знахарю и поинтересовался его прогнозом. Тот оказался неутешительным. У него никак не получалось сложить кость обратно. Когда он казалось уже был близок к цели, сам же раненый неизменно все портил дергаясь от боли и только усугубляя положение.
Михаил склонялся к мысли, что знахарю попросту не хватает квалификации. Не было у него нормального учителя. Что-то он почерпнул от наставника, до чего-то дошел сам, но в его обучении слабо учитывался опыт прошлых поколений, что имело место в Царьграде. Пока, имело место.
Михаил подступился к раненому. Ощупал руку не обращая внимания на состояние воина и полностью сосредоточившись на пальпации. Удовлетворенно кивнул. Потребовал отрез полотна, и ровные рейки. Получив потребное, ободряюще улыбнулся бедолаге и без затей врезал ему ребром кулака в лоб, отправляя парня в нирвану.
Долго беспамятство не продлится. Игнорируя возмущенные крики, и увещевания присутствующих Теракопой, Романов сосредоточился на составлении плечевой кости. Действовал он четко, решительно и где-то даже грубо. Но рассусоливать времени нет. Обезболивающие отсутствуют, беспамятство продлится недолго, перелом достаточно сложный. И он успел управиться еще до того, как раненый пришел в себя.
После этого, Михаил подошел к знахарю, чтобы переговорить. Вот уж чего не хотелось, так это оставлять за спиной обиженного лекаря. Они всегда и во все времена пользовались уважением, а к их мнению прислушивались. Так уж устроен мир. Никто не застрахован от различных болячек, и хорошее расположение со стороны врача никогда не будет лишним.
Романов объяснил знахарю. В чем именно он ошибся и как нужно было действовать. Рассказал, как следует лечить переломы и как пойдет процесс заживление у конкретного больного. В результате он сумел-таки подластиться к нему, и два последующих дня они частенько проводили вместе. Навестили других больных. Чему-то научился и Михаил, узнав кое-что новое о некоторых лечебных полевых травах.
А еще днем позе хан наконец объявил свое решение. Он готов был заключить договор с Романовым, на обозначенных условиях. Что не могло не радовать. Дело оставалось за малым. Теперь нужно было технично свалить от императора и добраться до своего нового дома.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Михаил, нравится ли тебе моя дочь?
Они с Теракопой завтракали в его шатре. Вчера хан объявил свою волю. Сегодня Романову предстояла дальняя дорога к Славутичу, где его уже заждались пограничники. В путь решено было двинуться с рассветом. А до ого, неплохо бы плотно поесть.
Н-да. А ведь куренной спрашивает не просто так, а с намерением. Тут двух мнений быть не может. Как и в том, что отрицательный ответ попросту не подразумевается. И что теперь? Жениться? Хм. А почему бы и нет. Любимая дочь главы рода, чья территория граничит с будущими владениями Романова. Выгодная партия. К тому же она и впрямь красива. А что касается… Ничего, приучить ее к регулярным омовениям. Это мелочи.
— Твоя дочь красива, как луна. Как она может не нравиться, — ответил Михаил.
— А готов ли ты взять ее в жены? — гнул свое Теракопа.
— Об этом любой мужчина может только мечтать.
— Так отчего же тогда ты об этом молчишь?
— Не думаю, что простой воин достоин чести даже думать о том, чтобы стать мужем твоей дочери, Теракопа.
— Моей воле подвластна тысяча воинов. Но я как был простым воином, так им и остался. Так чьей же женой быть моей дочери, если не воина.
— Значит, если я попрошу тебя отдать ее за меня, ты не будешь против?
— Я подумаю, — с самым серьезным видом кивнул куренной и на этом беседа завершилась.
Подумает он. Тут впору думать Михаилу о калыме. И кстати, неплохо бы разузнать по этому поводу все поподробнее. Чтобы не попасть впросак. Ну надо же. На подобный успех он не мог даже надеяться. Если он женится на Алии, то о безопасности со стороны половцев можно практически не беспокоиться. Во всяком случае, орда Белашкана его не тронет точно. А это уже великое дело.
Глава 9
Возвращение
Ох и не нравилось же ему это. Не успел вернуться, как его вызвали пред ясны очи императора. Именно императора. Коронация прошла буквально пару недель назад. Не сдержал Комнин своего же обещания, надеть царственный венец только после освобождения Малой Азии.
Впрочем, большую часть житницы империи он все же освободил. Под властью турок все еще оставалась лишь треть захваченных у ромеев территорий. Сельджуки быстро сообразили, что распри идут им во вред и на время забыли о них. Правда, к тому моменту когда они все же сумели собраться в кулак, потери составили уже половину территорий.
В решительном сражении у Анкиры* Комнин нанес сокрушительное поражение туркам. Казалось им долго не оправиться после такого удара. Но сельджуки сумели удивить, вновь собрав свои силы в кулак. Немалую роль в этом сыграло то, что за долгие годы в восточной Малой Азии успело вырасти целое поколение которое считало эту землю своей. А потому сражались они за родину.
*Анкира — сегодняшняя Анкара.
Кстати, новые зажигательные стрелы не стали супер оружием. Они конечно же наносили существенный вред. Но турки быстро научились если не противостоять, то бороться с этой напастью. К примеру они использовали полога из парусины и тонкого войлока, поднимая их на шестах. Как результат скорость стрел гасилась не так резко и керамика не разбивалась. Конечно какая-то часть срабатывала должным образом, но при этом практически не наносила вреда воинам. Мало того некоторые стрелы возвращались обратно к ромеям, пущенные уже турецкими луками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но как бы то ни было, второе большое сражение так же осталось за Алексеем. Более того, он сумел освободить еще какую-то часть земель Византии. Но все же был вынужден остановиться и начать закрепляться на новых рубежах. Война поначалу казавшаяся легкой прогулкой, превратилась серьезное противостояние.
