Чарли ждет на моей горе, ходит взад-вперед. Когда я подлетаю ближе, она оборачивается, уперев руки в бока, когда я приближаюсь, на её лице отчетливо отражается шок.
Моя посадка небрежна, мои крылья больше не выдерживают моего веса.
— Уходи! — приказываю я, и ужас пронзает меня при мысли о том, что я упаду на неё.
Она отпрыгивает в сторону, и я падаю с таким глухим стуком, что моя гора содрогается.
— О боже, о боже, Драгикс, ты в порядке? Господи, столько крови.
— Я в порядке.
Мой голос кажется слабым даже мне, и я рычу. Самцы моего вида никогда не должны показывать слабость. Но холодные руки Чарли на моей морде, бездонные голубые глаза Чарли на моих.
— Перекинься обратно, — дрожащим голосом приказывает она мне. Она оглядывается через плечо, когда появляется запыхавшаяся Майз. Она подбегает ко мне, её лицо потрясено.
Чарли наклоняется ближе, её глаза безумны.
— Превратись, пока не потерял сознание, Драгикс. Мы не сможем помочь тебе пока ты в этой форме.
Я тянусь к обороту. И это мучительно. Боль пронзает моё тело, когда я перемещаюсь сквозь стрелы, воткнутые в меня. Некоторые из них падают, оторвавшись от моей кожи, но ещё больше остаётся на месте.
— Что нам делать? — в голосе Чарли звучит паника.
— Мы должны убрать стрелы, — отвечает Майз. — Как только их больше не будет в его теле, он сможет быстро залечить раны. — Майз наклоняется надо мной с мрачным выражением лица. — Тебе нужно будет подготовиться.
Чарли трясётся рядом со мной.
— Чем я могу помочь?
Я беру её за руку, притягивая к себе. Её взволнованный взгляд встречается с моим.
— Майз сделает это.
— Держись рядом с ним, — говорит ей Майз. — Сделай так, чтобы он мог дышать твоим запахом, пока я работаю.
Я переключаю своё внимание на Майз и вижу понимание в её глазах. Она знает. Знает, что мой дракон почти спарился с двуногой. Что самая основная примитивная часть меня успокоится от запаха Чарли и что он не даст мне обернуться в дракона и разорвать Майз на части, когда она причинит мне ещё большую боль.
— Посмотри на меня, — бормочет Чарли, подходя ещё ближе. Её лицо бледно, и она подносит мою руку к своему лицу, нежно целуя мою ладонь. — Я отвлеку тебя.
Майз пронзает одной из стрел моё бедро, и я чувствую, как кровь отливает из моего тела.
Я рычу.
— Тсс, — успокаивает Чарли. И именно спокойная, глубокая синева её глаз удерживает меня на земле. Это позволяет мне терпеть боль.
Слёзы капают с её лица на моё к тому времени, когда Майз возится со стрелой, которая застряла у меня в животе.
— Тебе повезло, что это было не немного левее, — бормочет она. — Возможно, ты бы не вернулся сюда.
Чарли всхлипывает, и я игнорирую боль, успокаивая её.
— Я бы вернулся к тебе, — уверяю я её, и она неуверенно улыбается мне.
Следующие минуты мучительны. Наконец, наконец-то, Майз отстраняется.
— Я закончила, — говорит она. — Можешь перекинуться?
— Нет.
Трудно признать, что я слишком истощен, чтобы потянуться к своей другой форме. В моей крылатой форме я исцелялся бы намного быстрее, и у меня было бы больше возможностей защитить женщин, находящихся под моей опекой.
— Тсс, — говорит Чарли, когда я пытаюсь пошевелиться. — Всё в порядке, Драгикс. Если ты не можешь обернуться сейчас, ты сможешь сделать это позже.
Я киваю, борясь с гневом. Впервые за столетия я… слаб.
И я знаю почему.
Слишком много времени в двухногой форме имеет последствия. Медленное заживление ран является одним из них. И всё же я никогда не пожалею, что провёл это время с Чарли. Никогда не пожалею, что коснулся её кожи, поцеловал её губы.
— Я скоро вернусь, хорошо? — бормочет Чарли, глядя на Майз.
Майз кивает.
— Я останусь с ним.
Мы сидим в тишине, пока я смотрю на небо.
— Я никогда раньше не видела тебя таким раненым, — говорит Майз.
— Я слабее, — отвечаю я и встречаюсь с ней взглядом. Она кивает, явно понимая, что со мной происходит.
— Ты скажешь Чарли?
Я хмурюсь.
— Нет. И ты тоже не скажешь. Она будет чувствовать себя ответственной за это.
Майз хмурится, глядя на меня, и открывает рот — вероятно, чтобы возразить, — но мы оба поворачиваем головы, когда слышим, как Чарли задыхается и ругается.
Она появляется, идёт спиной вперёд и тащит за собой матрас
Майз встает и помогает ей передвинуть матрас поближе ко мне.
— Я хотела принести сюда побольше таких, но никак не могла поднять его по лестнице, — извиняющимся тоном говорит Чарли, всё ещё слегка запыхавшись. — Я подумала, что так будет удобнее.
Я улыбаюсь ей. Солнце скоро зайдет.
— Ты останешься со мной?
Она кивает, когда Майз помогает ей пододвинуть матрас ближе ко мне.
— Тебе помочь перелечь?
Я смотрю на неё, и она с улыбкой вскидывает руки.
— Отлично. Не дай Бог повредить твоему хрупкому мужскому эго.
Вся моя оставшаяся энергия уходит на то, чтобы перекатиться на матрас, набитый перьями. Я задыхаюсь и покрываюсь мелким потом, когда ложусь на него. Часть меня возмущена этой новой слабостью.
Другая часть меня задается вопросом, смогу ли я убедить Чарли солгать мне.
Я смотрю на неё.
— Ты ляжешь со мной на этот матрас?
Она прикусывает губу.
— Это то что ты хочешь?
— Конечно.
Наконец она улыбается и садится на край матраса. Я протягиваю руку, и она вскрикивает, когда я тяну её вниз, пока моя рука не обхватывает её, и она не ложится мне на грудь.
Это больно, но ощущение Чарли в моих объятиях того стоило.
Майз улыбается нам.
— Я оставлю вас в одних. Дайте мне знать, если вам будет нужно что-нибудь.
Мы смотрим, как садится солнце, и я медленно чувствую, как часть моей силы возвращается ко мне. Чарли лежит на мне, явно усталая, но проводит рукой по моей груди, обводя большой синяк.
— Я до сих пор не понимаю, как это может стоить того. Как потеря стольких людей может стоить несколько доспехов и, возможно, некоторых лечебных способностей, — говорит она.
Я пожимаю плечами и тут же сожалею о своём движении.
— Над ними стоит кто-то могущественный. Кто-то, кто хочет использовать мою чешую, как символ. Он сделает из них доспехи, которые наденет перед своим народом, и расскажет им, что теперь он может исцелить все раны, что он бессмертен.
— Но он им не станет. Он просто заберёт твою кровь. И это ничего не даст… верно?
— Его люди этого не узнают.
— Это безумие. Потеря стольких жизней ради символа.
— Лидеры всегда будут нуждаться в символах для своих последователей — людей, слишком глупых или слишком трусливых, чтобы выбирать свой собственный путь. Люди ищут повод причинить боль, разрушить, убить. Этим людям никогда не придёт в голову подвергать сомнению их приказы. Выбрать быть чем-то большим, чем безмозглым солдатом. Чтобы не атаковать самую большую угрозу их безопасности.
Чарли кивает мне, и когда она поднимает голову, её голос звучит тихо.
— Они всё ещё здесь? На твоей территории?
— Я убил их всех, — говорю я ей.
Она наклоняется и целует кончик моего носа.
— Конечно, ты это сделал, — говорит она, и её тон полон удовлетворения.
Я улыбаюсь ей.
— Злая самка.
Она целует меня в губы.
— Они пришли на твою территорию. Пытались убить тебя. Напугали меня до смерти. Всё потому, что им нужна твоя чешуя, твоя кровь. Мне не жаль, что они мертвы. Мне только жаль, что они не увидели другого пути, помимо нападения на тебя.
— Я не умру, как мой народ.
Чарли изучает моё лицо, и мне интересно, что она видит.
— Что ты имеешь в виду?
— Мы жили на этой планете тысячи лет до прибытия браксианцев. Когда они приземлились на своих металлических кораблях, мы ничего не думали о безопасности от них. Они ждали самого длинного дня в году — когда мы все вместе, в такую ночь, когда много молодых драконов впервые поднимутся в небо, а взрослые готовятся их поймать в случае чего.
