нем редко. Обычно за грибами ходили в густой ельник, что простирался за железнодорожными путями, а по ягоды — на обширную вырубку, где возле старых пней вызревала особенно крупная и сладкая земляника.
Через березовый лес, в котором сейчас находились Негорелов и Ахмеров, ходили к реке лишь любители рыбной ловли. Кстати, один из них и обнаружил труп женщины на полянке. Эксперты установили, что женщина была убита сутки назад.
И вот в этом нехоженом лесу, где трава поднималась почти по пояс, где густой кустарник был опутан липкой паутиной, а упругие грибы-подберезовики топорщились буквально всюду, Ахмеров и Негорелов внимательно осматривали все вокруг.
Разморенный солнцем, потный, Негорелов присел в тени на пенек и тотчас же услышал далекий голос Ахмерова:
— Семен Назарович! Вы где?
— Здесь я! — громко крикнул Негорелов.
— Что-нибудь нашли?
— Нет!
— Идите-ка сюда!
Негорелов встал, отер мокрый лоб платком и пошел в ту сторону, откуда слышался голос Ахмерова. Пришлось еще не раз перекликаться, прежде чем Негорелов увидел сидящего на пеньке Ахмерова. Зуфар Шукурович тоже был разморен жарой и обтирал лицо платком.
Негорелов подошел к Ахмерову, одними глазами спросил его: «Ну?» — и тот молча кивнул на толстый, с ровным срезом пень, на котором лежал лоскуток какой-то грубой белой холстины, а посреди лоскута — кольцо. Тоненькое, с бирюзовым камешком.
— Где вы это взяли? — изумился Негорелов.
— Вон под тем кустом. Кстати, обратите внимание, здесь растет много таких цветов, букет которых мы нашли тогда на поляне.
Негорелов опустился на траву в тени, рядом с Ахмеровым. Он не мог оторвать глаз от лоскута грубой ткани и блестящего кольца.
— Это как же понимать, а? — спросил он скорее самого себя.
— Надо подумать, — ответил Ахмеров.
— Может быть, потерял кто из грибников?
— Едва ли. Та женщина собирала здесь цветы. А грибников не было давным-давно. Смотрите, вокруг множество грибов, причем вон сколько перезрелых. Никто их не собирал. А вот и тропинка, что ведет прямо на ту поляну... Любопытно: зачем она спрятала кольцо? Я думаю, что она его не потеряла, а бросила нарочно, чтоб, не показать ему, что была замужем... Так ей уж не восемнадцать. И кольцо — не обручальное, дешевенькое.
Рассуждая вслух, капитан Ахмеров, казалось, позабыл о Негорелове. Тот не обижался. Сидел в тени, следил за ходом мысли своего напарника.
— А тряпица?
— Что? — встрепенулся Ахмеров, будто внезапно обнаружив, что его мысли кто-то слушает.
— Тряпица, говорю, откуда?
Увидев на мгновение растерянное лицо Ахмерова, Негорелов со смешком добавил:
— Тот самый носовой платочек, о котором вы говорили?
— Шутки — шутками, а тряпица в самом деле прелюбопытная, — сказал Ахмеров.
Они оба вышли из тени, склонились над пнем, где на разостланном лоскуте блестело кольцо.
— Ткань какая-то... оберточная, что ли? — проговорил Негорелов. — Я такой не встречал. Не полотно и даже не бязь. Вроде как грубая марля, а?
— Да, ткань, действительно, упаковочная. Из каких-то обрывков толстых нитей сделана. Домотканая, что ли?
Теплый ветерок налетел на поляну, поднял и загнул уголок лоскутка. Капитан Ахмеров встрепенулся.
— Семен Назарович, тут буква... Смотрите. Видите?
— Это вам уже кажется...
— Да нет же!
Ахмеров не достал — выхватил из кармана лупу, навел ее на загнутый уголок полотна.
— Вот, смотрите...
Теперь и Негорелов видел какие-то буквы. Вернее, следы букв, написанных когда-то «химическим» карандашом. Но с тех пор, как выведены эти буквы, ткань, видимо, стирали. Прочесть что-либо было невозможно.
— Отправим в лабораторию, — сказал Ахмеров. — Может быть, этот лоскуток что-нибудь прояснит.
«Место совершения преступления», как принято говорить на языке юристов, Ахмерова больше не интересовало. Мысленно он был уже в своем кабинете и читал чудом проявленные слова на лоскутке белой материи.
Собственно, так оно вскоре и случилось. Вместе со следователем прокуратуры Салимовым они вертели «проявленный» в лаборатории лоскут и так, и этак.
Лоскуток «заговорил». Он дал в руки следствию два четко написанных слова: «Самарканд» и «Нестерук».
Видимо, это был обратный адрес на посылке. Все остальное было оторвано и не потому, что люди хотели скрыть адреса и фамилии, а потому, что это просто был обрывок ткани, лоскуток ее.
Итак, «Самарканд, Нестерук». Фамилия, как назло, такая, что и не определишь — убийце или убитой женщине принадлежит лоскуток ткани.
— Я еду в Самарканд, — заявил, не задумываясь, Ахмеров.
— Хорошо, — согласился Салимов. — Надеюсь, привезете для прокуратуры точные данные.
— Пока об этом еще рано. Сколько в Самарканде Нестеруков? И ведь все они могут оказаться совершенно непричастными к делу. Представляете такой вариант: кто-то в каком-то городе получил от Нестеруков посылку, тут же, на почте, торопливо вскрыл ее, а оберточную ткань небрежно бросил в корзину для мусора. А другой человек, экономный и скуповатый, дождался, когда получатель уйдет, вынул ткань из корзины, принес домой, отстирал, отутюжил и пустил в дело.
— В какое? — улыбнулся Салимов, восхищенный фантазией Ахмерова.
— Ну, я не знаю, в какое. Мог снова употребить для обшивки посылки.
— Тогда вам незачем ехать в Самарканд.
— Как же? Нестерук-то ведь там...
* * *
— Ткань эта называется карбоз. Это наше, местное ее название. Изготовляют ее из самых бросовых остатков хлопка, и идет карбоз на упаковку хлопковых кип. Ну, иногда ее и продают как упаковочную...
Такую информацию о найденном в лесу под Бугульмой лоскутке ткани получил Ахмеров, когда прибыл в Самарканд.
Сотрудники местного уголовного розыска наперебой стали приглашать гостя в чайхану, посмотреть мавзолей Гур-Эмир, побывать на шумном самаркандском базаре.
— Вот если мне совсем не повезет, я все это увижу, — ответил Ахмеров. — Тогда будет много свободного времени, да и настроение такое, что только ходить в мавзолей Гур-Эмир.
Самаркандцы посмеялись над шуткой капитана и заверили, что помогут ему отыскать нужного Нестерука так быстро, что он с радостью пойдет и в чайхану, и в мавзолей, и всегда с удовольствием будет вспоминать их город.
В Самарканде жило тридцать две семьи Нестеруков. Ахмеров не ожидал, что людей со столь редкой фамилией так много в одном городе. Когда-то с Украины до этих жарких, виноградных мест добрался первый Нестерук. То ли все другие Нестеруки — потомки того первого, то ли вслед за ним приезжали в Самарканд все новые Нестеруки. Но это не так уж важно.
Важно узнать — кто из Нестеруков
