Макс вспоминал иногда их студенческий роман и думал, что, вероятно, правильно они тогда расстались. Такие союзы, как у них, хороши для зрелых разумных людей, а не для юнцов, которым без ярких страстей и безумных подвигов, любовь – не любовь. Они же с Диной всегда были в большей степени друзьями, в их отношениях присутствовало слишком много рассудочности. Они с удовольствием проводили вместе все свободное время, наслаждались обществом друг друга, делились впечатлениями, но искра, сопровождающая романтические отношения, довольно скоро от них ушла. Дина с Максом мирно расстались, продолжая дружить, как будто у них и не было никакого романа, но на прощанье загадали: если к тридцати пяти годам каждый из них не найдет себе пару, они поженятся и уже не расстанутся до конца.
При всей наивности такого юношеского плана он не был лишен житейской мудрости. Он предполагал своеобразный брак по расчету, но не ради денег, не ради выгоды одного за счет счастья другого, а для того, чтобы каждый из них получил надежного друга и спутника.
«А может, я все еще ее люблю? – спросил себя Макс, вспомнив о том давнем зароке. – Может, это Дина – тот эталон, с которым я сравниваю всех своих подруг, и не могу найти никого похожего, потому что другой такой в мире нет?»
И ответил сам себе раздраженно: «Люблю, не люблю, какая разница? Все равно она за меня не пойдет. Я, по ее мнению, богатый, праздно существующий бездельник, такой же бесполезный, как ее Ломидзе. С тем лишь отличием, что я не такая эгоистичная сволочь, как он».
Макс мог бы доказать Дине, что не зря коптил небо, но рассказывать о своих настоящих делах, которые он успешно маскировал занятиями автоспортом и нарочитым дендизмом, он не собирался. Не имел права. А значит, шансов с этой девушкой у него не было никаких. По крайней мере, пока не было.
Он собирался вернуться в гостиную, когда обратил внимание на аккуратный бежевый рюкзачок Дины, лежавший рядом с кроватью.
Макс подумал о человеке, отправившем ее сюда, о котором она упорно не хотела с ним говорить. Шарить по чужим вещам было нехорошо, но ситуация складывалась исключительная. Задачка, которую поручил неизвестный его сердобольной подруге, оказалась небезопасной, и следовало точно представлять, насколько сильно она рисковала. «Да, сейчас, пожалуй, можно», – разрешил себе Макс, взял рюкзачок и, чтобы не разбудить Дину, вышел из спальни.
В гостиной он проверил содержимое сумочки и убедился, что ничего необычного, кроме нескольких компьютерных дисков, там не лежало. Их, наверное, Дина и везла в Люксембург. Но кто был заказчиком? Макс извлек из сумки Дины мобильный телефон и посмотрел на список звонков. Последним абонентом значился некто Антон Остафьев.
Узнав, кому пыталась помочь Дина, Макс вернул все на место и отправился допивать коньяк.
***
Дина уже оделась, а Макс все не выходил. Будучи «совой», он любил поспать подольше. Дина это знала и потому собиралась наскоро позавтракать в нижнем баре гостиницы, выполнить поручение Остафьева и лишь потом будить друга.
После завтрака она вышла из отеля и направилась в сторону банка. На улице стоял морозец, а солнце только-только поднялось над городскими холмами. Она шла по Люксембургу, по этому веселому и многоликому староевропейскому городу, состоящему из домов красного, коричневого, песочного и других таких же ярких цветов, с покатыми черепичными крышами, с окнами разной формы и ажурными решетками оград, и сравнивала себя с профессором Плейшнером из «Семнадцати мгновений весны».
Они оба были незначительными фигурами, которые согласились помочь хорошим людям вывезти нечто важное в безопасное место за границей. Их обоих преследовали враги. Обоих пьянил дух города, по улицам которого они шли «на задание», и окружающая свобода. Разница состояла лишь в том, что у Плейшнера стояла весна, а у Дины – начало зимы. Плейшнер был один, а Дине помогали друзья. Плейшнер закончил трагично, а она собиралась быстро разобраться со своим заданием, а потом приятно провести остаток недели.
Настроение было великолепное, адреналин слегка будоражил кровь. Дина беззаботно шла, разглядывая магазины и встречные памятники. Она бросила взгляд на витрину, где рядом с украшенной елкой восседал манекен в небесно-голубом костюме лыжника, пошла дальше, но вдруг остановилась. Снова посмотрев на витрину, она обомлела. Теперь она видела уже не лыжника и елку. Она рассматривала отражение улицы, которая в чисто вымытом стекле была видна во всех подробностях.
«Ну почему, почему? – думала она, впиваясь глазами в витрину, будто не видела никогда ничего интересней. – Почему со мной так всегда? Кажется, что все хорошо, а на самом деле – ужасно».
В отражении стекла Дина заметила двух подозрительных мужчин, которые исподволь поглядывали на нее. Она вряд ли обратила бы на них внимание, если б не заметила их еще раньше, у отеля. Тогда глаз зацепился за примечательную деталь: один из них был одет в высокие черные унты на толстой подошве, отороченные пушистым мехом. На опрятных улицах Люксембурга такие валенки смотрелись неестественно. И вот сейчас мужчина в унтах и его приятель снова оказались возле нее.
Оглядев внимательно улицу, Дина обратила внимание на серебристый «Пежо», пристроившийся неподалеку. Водитель не выходил из автомобиля и не выключал двигатель. Видно, ждал, когда она двинется дальше.
«И что мне теперь делать?» – спросила себя Дина. Это открытие придавило ее, как могильная плита, лишив способности дышать и четко думать. Макс еще спал, а пока она дозвонится адвокату, ее десять раз упакуют в эту машину и увезут. Не посмотрят, что центр цивилизованной Европы.
Дина медленно побрела в сторону банка, стараясь никак не выдавать, что ее преследователи снова оказались раскрыты. Давалось ей это нелегко. Хотелось бежать от страшных людей, маячивших за спиной, но Дина сдерживала себя. Ей оставалось пройти всего квартал, и нужно было постараться преодолеть это расстояние без приключений. В конце концов, если преследователи не взяли ее под белы руки прямо у отеля, а дали возможность идти по своим делам, может, пока ей ничто не угрожало?
На всякий случай она старалась держаться подальше от проезжей части и поближе к другим пешеходам. Так, не торопясь, Дина прошла еще немного. Но, когда она увидела вывеску банка, ноги сами собой понесли. Она перешла на быстрый шаг, почти бег и через несколько секунд уже оказалась у входа в здание. Дверь открылась ей навстречу – из банка выходил какой-то клиент, – и, пока высокая тяжелая створка закрывалась за ним, Дина юркнула в образовавшийся зазор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
