Окончив школу в 1956 году, Лужина отправилась в Ленинград, поступать в Институт театра, музыки и кино. Однако экзамены закончились для нее плачевно. Ее попросили спеть какую-нибудь песню, и она вдруг громко заорала: «Легко на сердце от песни веселой…». Экзаменаторы не дали ей допеть даже первый куплет.
Вернувшись в Таллин, она не стала сильно убиваться по поводу своей неудачи и устроилась простой рабочей на фармацевтическую фабрику. Однако работа там ее не впечатлила, и вскоре она оказалась секретаршей у министра здравоохранения республики. А так как свободного времени при такой работе у нее было достаточно, ей удалось по совместительству устроиться манекенщицей в местный Дом моделей. Именно там впервые в ее жизнь и вошел кинематограф. Однажды на показ пришли члены съемочной группы фильма «Незваные гости», которые сразу обратили внимание на красивую манекенщицу, фланирующую по подиуму. Это была Лужина. После показа киношники зашли за кулисы и предложили ей сняться в небольшой роли певички из ночного кабаре. Лариса, естественно, не отказалась. Так состоялся ее дебют в кино.
Когда в 1959 году фильм «Незваные гости» вышел на широкий экран, Лужина уже не работала на подиуме, а трудилась зефирщицей на кондитерской фабрике «Калев» (с тех пор зефир она на дух не переносит). Вполне вероятно, что Лариса так бы и порхала с места на место, меняя одну работу на другую, если бы не случай, который свел ее с ленинградским кинорежиссером Гербертом Раппопортом. Увидев Ларису в роли певички в картине «Незваные гости», он сделал ей предложение сняться в его новой картине «В дождь и солнце». Причем там ей досталась одна из главных ролей.
Однако работа в той картине запомнилась Лужиной не только с положительной стороны. Почему? Во время съемок с ней произошел инцидент, который оставил у нее в душе неприятный осадок. Как-то на съемки приехали два кинодеятеля, которые, назвавшись режиссерами с Киностудии имени Горького, вызвали ее на переговоры в гостиницу «Астория». Далее послушаем ее собственный рассказ:
«Потом выяснилось, что это были помощник режиссера и, кажется, администратор. Они мне даже сценария не дали, просто пригласили в номер и сказали, что в картине будет эпизод, когда героиня, мол, в ванне купается. Им, мол, нужно посмотреть, какая у меня фигура. Я сказала: «Извините, ничего я вам показывать не буду», — и ушла. Но меня все же вызвали в Москву на пробу. Один из этих субчиков встретил меня на вокзале и нагло предложил: будешь со мной — будешь сниматься. Конечно, я его послала подальше…»
Отказавшись прокладывать дорогу в большой кинематограф «через постель», Лужина вскоре нашла иной путь. Однажды ее подруга с таллинской киностудии Лейде Лайус (сегодня она известный в Эстонии кинорежиссер) рассказала ей, что Сергей Герасимов отчислил со своего курса студентку Ольгу Красину за то, что она без его ведома сыграла Лизу в «Пиковой даме». Лариса поняла, что судьба дает ей шанс, и решила им воспользоваться. Стала собирать деньги на поездку в Москву, но дело двигалось медленно. Как вдруг фортуна сама сделала ей шаг навстречу. Режиссеры с «Мосфильма» Алов и Наумов надумали пригласить Лужину на кинопробу в свою новую картину и оплатили молодой актрисе дорогу до столицы. Так она оказалась в Москве. Но на этом ее везение не закончилось. Судьбе было угодно поселить ее в той же самой гостинице — «Украине», в которой жили Сергей Герасимов и Тамара Макарова. Узнав об этом, Лужина отправилась к ним на экзамен.
Она прочитала звездной чете монолог Ларисы из «Бесприданницы». Страшно волновалась и в один из моментов, почувствовав, что ее чтение не впечатляет мэтров отечественного кино, расплакалась. Однако то ли она ошиблась в своем предположении, то ли экзаменаторов разжалобили ее слезы, но Лужину во ВГИК приняли. Она оказалась на том самом курсе, который выпустил целую плеяду будущих звезд советского кино: Е. Жарикова, Н. Губенко, Ж. Болотову, Ж. Прохоренко, Г. Польских, Л. Федосееву и др.
Практически сразу после поступления во ВГИК Лужина встретила мужчину, который вскоре стал ее мужем. Это был студент операторского курса Алексей Чардынин. Они познакомились 31 декабря 1960 года на новогоднем вгиковском балу, где Лужину выбрали королевой бала. Как вспоминает сама актриса:
«— Девушка, вы танцуете? — спросил симпатичный парень, похожий на Алена Делона.
Мы кружились в вальсе и болтали. Выяснилось, что зовут его Алексеем, он учится на операторском и живет, как и я, во вгиковском общежитии.
— Выручи, помоги сдать «хвост», — попросил Алеша.
— Это как?
— Мне нужно сделать женский фотопортрет. Попозируешь?.. Тогда встречаемся завтра, в двенадцать дня.
Так я стала моделью, а позже и музой Алексея Чардынина… В свободное время мы постоянно были вместе. Леша много рассказывал о живописи, в которой отлично разбирался. Коля Губенко, с которым я училась на актерском, даже ревновал меня к Чардынину, хотя был влюблен в Жанну Болотову. Наверное, он считал, что отвечает за наш курс — за его единство, что ли. Поэтому юноши «со стороны» не приветствовались. Но нас с Лешей тянуло друг к другу.
Ни я, ни он еще не знали, что приближается испытание первой разлукой. На втором курсе я должна была уехать в Ростов-на-Дону — на съемки фильма «На семи ветрах»…»
В эту картину, где Лужина сыграла свою звездную роль, она попала благодаря стараниям все того же Сергея Герасимова. Было это в 1961 году. Режиссер Станислав Ростоцкий собирался снимать фильм о войне, где главным героем должна была стать девушка Света Ивашова, которая безоглядно кинулась в пекло Отечественной войны по зову любимого. На роль Светы Ростоцкий взял одну из талантливых молодых актрис, однако Герасимов, будучи руководителем объединения на Киностудии имени Горького, где снимался этот фильм, настоял на том, чтобы тот поменял ее на Лужину. Ростоцкий всячески упирался, поскольку к Лужиной его душа ну никак не лежала. Но спорить с Герасимовым было себе дороже, поэтому Ростоцкий согласился.
Вспоминает Лариса Лужина: «Бывший фронтовик Ростоцкий, потерявший стопу на войне, подсознательно нуждался в постоянном подтверждении того, что он — не инвалид. Окружающие старательно делали вид, что не догадываются о его протезе, но этого Ростоцкому было мало. Хотелось, чтоб еще и все актрисы были в него влюблены! А я портила общую картину: не влюблялась, и все тут!
Станислав Иосифович чувствовал мое женское безразличие, и его это безумно злило. Может, поэтому он мало со мной работал и у меня ничего толком не получалось. Ростоцкий, показывая первый съемочный материал Герасимову, посетовал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
