— Я сама не знаю, извини, Деннис, но мне кажется, что у нас скоро все кончится.
— Перестань, Кэтрин, все будет хорошо! Я заработаю деньги, если повезет, и у нас все наладится.
— Нет, Деннис, по-моему ты меня просто утешаешь. Ведь эта жизнь для тебя не настоящая, ты привык к другой жизни.
Деннису нечего было ей ответить. А та неумолимо продолжала:
— Ведь Деннис, признайся, ты сам ждешь, чтобы твоя мать простила тебя, не может же она сердиться на тебя вечно. В конце концов твое сердце не выдержит и ты пойдешь и повинишься…
Деннис молчал.
— Послушай, Деннис, в самом деле, эта жизнь для тебя скоро кончится, и ты снова войдешь в высший свет. Поедешь в свой Эдем, а там для меня нет места.
— Не надо, Кэтрин, не надо об этом, пока я здесь, с тобой — и все будет хорошо. Неужели ты думаешь, что если бы я верил в то, что снова смогу вернуться в Эдем, я занялся бы этим идиотским проектом — полетом под мостом?
— Деннис, ты просто любишь рисковать, ты совсем не дорожишь своей жизнью, поэтому я и не могу от тебя требовать, чтобы ты дорожил мной.
— Как хочешь, — сказал Деннис, — но к тебе я вернусь.
Он закинул на плечо спортивную сумку, поцеловал грустную Кэтрин в щеку и вышел за дверь. Пока он стоял на крыльце, пытаясь сосредоточиться, в окно вновь выглянула Кэтрин. Она уже приветливо махала ему рукой.
— Деннис, ты не обижаешься на меня?
— Нет, Кэтрин. Нисколько. Я прекрасно понимаю твое состояние.
— Я, конечно, виновата, я не должна была ругаться с тобой перед таким ответственным полетом. Ведь ты простишь меня?
— Конечно, прощу. Если останусь живым.
Деннис махнул рукой на прощание и подошел к своему любимому мотоциклу.
— Деннис! — крикнула Кэтрин. — Я думала, ты пойдешь пешком! Тут всего несколько ярдов!
— Да нет, Кэтрин, я должен постепенно привыкать к скорости. Сначала я иду пешком, потом еду на мотоцикле, а уж потом разгоняюсь на самолете. И я справлюсь со всем. Не думай о плохом.
Деннис резко крутанул ручку газа. Мотоцикл встал на заднее колесо и, сделав победный круг возле дома, Харпер понесся в сторону ангара.
Кэтрин с грустью смотрела ему вслед. Она смотрела и тогда, когда Деннис скрылся за углом ангара. Она смотрела, как медленно ветер уносит пыль, поднятую мотоциклом.
Деннис откатил ворота ангара и осмотрел свой самолет. Все рекламные наклейки были сделаны ровно и аккуратно и Деннис с благодарностью подумал про Роберта. Он подошел к большой видеокамере, закрепленной перед самым ветровым стеклом. Он посмотрел на объектив. Стекло было чистое и незапыленное.
— Главное — не забыть включить камеру, сказал сам себе Деннис, — главное — не забыть! Иначе все будет зря.
Он сел в кабину, попробовал исправность троссика, подведенного к камере и остался доволен. Потом он один за одним включал приборы. Все было исправно.
Удовлетворенный, Деннис выпрыгнул из кабины и направился на поиски механиков, чтобы те выкатили самолет из ангара. Наконец, он подъехал с пожилым механиком, который вчера кокетничал с Сильвией.
Вдвоем с Деннисом они медленно выкатили самолет из ангара. В лучах яркого утреннего солнца свежие рекламные наклейки так и сверкали.
— Ого, Деннис! Тебя все заметят в городе. Я представляю лица прохожих, когда они услышат над собой рокот мотора твоего спортивного самолета. Смотри, не лети слишком быстро, а то запутаешься в каких-нибудь проводах. А самое страшное — если запутаешься в удочках рыбаков.
— Ничего, не надо обо мне беспокоиться, я полечу над серединой реки. И пусть все смотрят на мой самолет.
— Ну, что ж! Удачи тебе, Деннис.
— Спасибо, Жан!
Харпер запрыгнул в кабину самолета, надел очки и повертел штурвалом. Элероны двигались послушно, закрылки поворачивались, киль ходил из стороны в сторону — все как будто отлично.
— Но что-то меня гложет, — подумал Деннис, — такое чувство, что сегодня ничего не получится.
Он запустил двигатель. Пропеллер бешено завращался, разгоняя по траве аэродрома желтоватую пыль, и самолет медленно покатил по рулевой дорожке. В конце взлетно-посадочной полосы Деннис развернул самолет и стал ждать сигнала диспетчера. Наконец, его рация заработала:
— Деннис, полоса свободна, твой коридор тоже — можешь взлетать.
— Спасибо! — бросил Деннис, отключил рацию и отпустил тормоза.
Самолет, резко набирая скорость, помчался по гладкому покрытию взлетной полосы. Мелькали низкие светильники вдоль полосы и разметка…
И вот Деннис потянул на себя штурвал. Самолет резко вздрогнул и взмыл в небо. Деннис с сожалением глянул на удаляющуюся землю. Он сделал круг над аэродромом и промчался почти над самой крышей дома, где осталась Кэтрин.
Деннис включил рацию:
— Роберт! Роберт! Ты меня слышишь?
— Конечно, слышу, — тут же отозвался его друг.
— Все в порядке, я уже в воздухе.
— Можешь заходить на реку.
Роберт отключил микрофон.
Впереди белели небоскребы Сиднея.
Роберт стоял на крыше небоскреба. Рядом была Сильвия.
— Через сколько он будет здесь? — спросила она.
— Я думаю, ему понадобиться минут пятнадцать.
— Мне что-то неспокойно, — сказала Сильвия.
— Думаешь я спокоен? — ответил Роберт.
— Нет, это другое, у меня как будто предчувствие. Я не могу стоять здесь и спокойно наблюдать за всем.
— Что же ты предлагаешь?
— Я пойду на мост.
— Да ты что, может быть он и в самом деле врежется?!
— Ну, что ж, значит мы погибнем вместе.
Роберт хотел остановить девушку, но та уже бросилась к входу на крыше.
— Сильвия, подожди! — крикнул он.
Он не знал, что ему делать — бежать вдогонку за Сильвией или оставаться здесь… Но ведь только отсюда, с крыши, он мог руководить полетом. Наконец, Халинген махнул рукой и решил оставаться здесь. В конце концов, он был уверен в Деннисе, уверен, что тот сможет пролететь под центральным пролетом моста, поэтому за Сильвию не так уж и беспокоился.
Девушка выбежала на лестничную площадку и нажала кнопку вызова лифта… Над лифтом замелькали цифры этажей. Сильвия нетерпеливо ждала. Одна цифра сменяла другую, и, наконец, перед ней распахнулись двери. Она буквально вбежала в лифт и нажала кнопку нижнего этажа… И загадала: если лифт без остановки доедет до первого этажа, значит все будет хорошо… А если задержится хотя бы на одном этаже — Деннису не повезет.
Лифт быстро скользил вниз: одиннадцатый… восьмой… третий… Сильвия облегченно вздохнула.
Вдруг на втором этаже лифт резко затормозил. Дверь распахнулась. С площадки в лифт, медленно, шаркая ногами, вошла старушка, а за ней вбежала маленькая облезлая собачонка. Собачонка тут же принялась лаять на Сильвию.
