Толстяк недоверчиво хмыкнул, подошел к гостеприимно распахнутой двери кладовой, протянул руку к ближайшему сундуку и тут же взвизгнул и отпрыгнул, как ошпаренный.
— Так что да, — спокойно продолжил церемониймейстер, пока толстяк хлопал себя по дымящимся рукавам и вертелся ужом, пытаясь сбить невидимое пламя. — Ваши деньги в безопасности. Да и не первый год замужем, как говорится! Спроси кого угодно — Рохос ведет дела честно.
Толстяк поставил сразу на нескольких невест и ушел, бросив прощальный взгляд на сундуки в кладовой.
— Ставки делают по всему королевству, здесь, на кухне, последний шанс поучаствовать в игре, — добавил мальчишка с важным видом. — Две невесты еще вчера выбыли, а рыжая была одной из фавориток отбора. Те, кто поставил на нее, уже проиграли.
— Это как-то нечестно, — заметила Тереза, подходя ближе.
— Не мы такие, жизнь такая, — философски ответил мальчишка, приподнимая крышку сундука. — Ставить будете, тетя?
Тереза задумчиво потерла подбородок, машинально отцепила грязную ручонку малыша от своей юбки и прицепила к носатой женщине.
Она привыкла оценивать людей по тому, как они ведут себя в быту, и все ее чутье говорило о том, что леди Дракхайн далеко пойдет: аккуратная, организованная, не капризная… К тому же Тереза нисколько не купилась на ее уловки: ах, я простая девушка, обращайтесь ко мне на «ты», ведь вы такая опытная мудрая женщина, расскажите же мне о конкурентках. И если о невестах Тереза пока могла рассказать не так много, то о принце знала больше, чем кто-либо.
— А что если я поставлю на Бригитту? — спросила она обманчиво равнодушно.
— На леди в черном? Тогда ты потеряешь свои денежки, тетя, — пожал плечами мальчишка. — Я видел ее вживую. У нее ручищи как лопаты, и плечи дровосека. Ее менталистка куда симпатичнее.
— Неужели никто на нее не ставил? — не отставала Тереза.
— Почему же никто, — встрял в разговор Рохос. — Два северянина поставили по пено. Если леди Дракхайн станет женой третьего Вилли, они смогут купить себе по уютному домику на южном взморье.
Тереза едва сдержалась, чтобы не присвистнуть как тот плюгавый мужик. Подождав, пока народ рассосется, она вынула из кармана кошелек и пересчитала все имеющиеся в нем монеты. Она собиралась на рынок сегодня, и несколько невест сделали заказы, дав ей денег заранее…
— Не знал, что ты азартная, Тереза, — удивился Рохос. — На кого решила поставить? Скажу по секрету, вон та невеста наверняка будет в финале, ее ведет менталистка, которая усадила на трон новую королеву…
— Тридцать семь пено на леди Бригитту Дракхайн, — тихо сказала она.
Брови церемониймейстера подпрыгнули едва не до кромки волос, которые он тщательно подкрашивал каждые две недели в благородный коньячный цвет.
— Ты что-то знаешь? — так же тихо спросил он.
— Скажи, какой будет выигрыш?
— Даже если леди Дракхайн всего лишь пройдет в финал, тебе больше не придется беспокоиться о будущем. А если победит… — он поднял глаза к потолку, беззвучно зашевелил губами, прикидывая. — Тысяч сто, не меньше. Ты сама станешь завидной невестой.
— Вот еще, — хмыкнула Тереза и решительно высыпала содержимое кошелька в ладони мальчика. Тот ловко посчитал монеты, положил все в сундук и кивнул.
— Тереза Мару, — записал Рохос, скрипя пером по плотной бумаге, — тридцать семь пено на леди Бригитту Дракхайн. Ставки сделаны, ставок больше нет. — Сложив листы ровной стопкой, он спрятал их в сундук и повернул ключ. — Что ж, кого-то этот отбор сделает если не счастливым, то очень богатым.
— Держите меня в курсе дел, — его величество Пауль Юрингем посмотрел в единственный глаз генерала Штолла и добавил многозначительно: — Любой промах в этом деле будет подобен смерти, и я сейчас не столько о себе.
Генерал склонил голову, а король стремительно вышел из его кабинета. Кивнув своей охране, он направился прямиком к стационарному порталу, решив больше не откладывать возвращение в замок ни на минуту.
Итак, Плетку Селены могли выкрасть только благодаря крови прямых потомков Юрингем, и выглядело все очень скверно. Король нахмурился, сжимая кулаки. Верить в то, что его единственный сын участвует в заговоре, не хотелось. Скорее, Вилли где-то напортачил. Возможно, его впутали, обманули, он такой беспечный и наивный, его мальчик. Но при этом уверен в том, что знает все лучше своего отца...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Король остановился у портала и легко взмахнул рукой, призывая впустить его в магический круг.
— Все готово, ваше величество, — с поклоном сообщил слуга генерала, такой тщедушный парнишка, что королю вечно казалось, будто Ингвар Штолл держит его из жалости. — Перемещение произойдет через три, два…
В глазах мельтешили разноцветные мушки, в ушах шумело.
— Один, — донеслось откуда-то издалека.
— Добро пожаловать в Иствиг, ваше величество!
Пауль Юрингем кивнул одному из стражников и вышел круга — точной копии портала в тайной канцелярии генерала Штолла.
— Где сейчас мой сын? — без промедления спросил он.
— У себя, ваше величество. Готовится к балу по случаю прохождения первого испытания невестами.
— Бал? Сегодня? — Пауль недоуменно свел брови. — Чья это идея?
— Ее величества.
— Что ж… и где она?
— Прогуливается в оранжерее с Ирэной Воблер, ваша светлость.
Король удивленно посмотрел на говорившего:
— Воблер? Это ведь ее менталистка? Что она здесь делает?
— Сопровождает одну из невест.
— Вот как? Интересно. Сообщите моей дражайшей супруге, что я вернулся и жду ее в покоях.
Для начала Пауль намеревался выслушать супругу, сопоставить услышанное и увиденное ею с тем, что знал сам, и только потом поговорить с Вилли.
Король как раз закончил с водными процедурами и вышел в спальню в одном полотенце на бедрах, когда появилась Элспет. Жена замерла на несколько мгновений, а после подбежала к нему, сияя от счастья:
— Ты вернулся!
Она прижалась к нему всем телом, оцарапав грудь брошкой, обняла за шею, губами нашла его губы. Он терпеливо ждал. От Элспет пахло чем-то сладким, даже в носу защипало, а губы были липкими от помады.
— Как все прошло? — спросила королева, слегка отодвигаясь от него и преданно заглядывая в глаза. — Удалось закрепить мир с дикарями?
— И да, и нет, — нехотя ответил Пауль. Он не поставил ее в известность о причине своей отлучки, и королева решила, что с генералом он мог беседовать лишь о войне. Что ж, логично. — Сегодня в замок прибудет делегация с их стороны, они хотят вернуть Зубастый плес.
— Как это вернуть?
— И тогда гарантируют мир.
— Но…
— Элспет, я позвал тебя не для того, чтобы обсуждать внешнюю политику королевства, — прервал жену Пауль.
— Понимаю, — она лукаво улыбнулась, приподнялась на носочки и снова потянулась за поцелуем.
— И не для этого, — раздраженно проговорил король. — Присядь.
Он махнул рукой в сторону кресла, а сам прошел к столику, на котором стояли графин и несколько бокалов. Плеснув себе немного янтарной жидкости, он выпил содержимое бокала залпом и снова обратил внимание на жену:
— Ты прогуливалась с Воблер?
— Да.
Элспет послушно сидела на кресле, сложив руки на коленях и глядя на мужа с плохо скрываемой тоской. Он поморщился и отвернулся. Шесть лет назад, когда кончился траур по матери Вилли, Пауль объявил об отборе невест и поначалу был несказанно рад тому, что из этого вышло. Элспет — блондинка с шикарными формами и огромными синими глазами — сразу запала ему в душу. Какое-то время он даже чувствовал к ней настоящее влечение, предаваясь любовным утехам и выполняя разные капризы. Но вскоре молодая жена, преданно заглядывающая в глаза, разочаровала Пауля. Она оказалась не совсем такой, какой предстала перед ним на отборе. Чуть более резкая, обидчивая, назойливая… К тому же выяснилось, что у нее громкий раскатистый смех, и вместе с крупноватыми передними зубами, он вызывал стойкие ассоциации с ржущей кобылой. Король любил лошадей. Но не в своей спальне. К счастью, королева очень давно не смеялась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
