Это техническое устройство, в сочетании с холостыми патронами, применяли где-то с ноября 1926 года. Опять же — опытное производство, изготовленное в институтской лаборатории. Как и радиостанции. Но оно позволило кардинально поднять уровень подготовки. Ведь теперь был возможен разбор учебного боя на земле. И он выходил куда как объективнее обычного.
Наконец, имитация сражения закончилась.
И все звено из четырех ИП-1 село на поле рядом с трибунами. Чтобы члены Политбюро, ЦК и высшее командование РККА смогло их осмотреть в живую. Поближе. Бипланы же улетели на вспомогательный аэродром. Свою роль они выполнили.
Троцкий и Сталин выглядели невероятно возбужденными. И даже взвинченными. У них горели глаза.
Ведь одно дело — читать отчеты и слушать всякие рассказы. И совсем другое — своими глазами увидеть. Вот одна такая демонстрация разом перекрывала всякие доводы злопыхателя Фрунзе. Что, де, тот занимается вредительством и ведет ВВС к полному развалу и утрату боеспособности.
Ни у кого, даже у совершенно далекого от авиации человека среди зрителей, не осталось не малейших сомнений. Новый истребитель — это то, что нужно. Это классный аппарат, открывающий перед Союзом новые горизонты. И что ИП-1 превосходит на голову все существовавшие в те годы строевые бипланы. И в Великобритании, и во Франции, и в Германии, и так далее.
Единственная пока проблема заключалась в том, что их было ОЧЕНЬ мало. Всего 8 штук. По сути — их в серию еще и не запустили. Просто опытная партия для сдачи финальных испытаний и демонстрации.
Поликарпов, как Фрунзе и настаивал, модернизировал свой истребитель поэтапно. Самую первую версию его обозвали тип 1. Ту, что была на весну 1926 года — тип 4. А дальше — пошла большая работа. В три этапа.
На первом передвинули двигатель вперед, чтобы довести САХ до приемлемых значений. Оснастили самолет новым более обтекаемым капотом, выклеенным из шпона на оправке. То есть, изготовленном по схеме монокок. Поставили нормальный обтекатель для винта. Ну и убрали радиатор в обтекатель с воздухозаборником под винтом. Из-за чего «морда» аппарата стала напоминать чем-то Curtiss P-40.
Сделали.
Испытали. Облетали.
Убедившись в том, что идут верной дорогой провели следующую порцию улучшений, создав тип 6. В нем проточный радиатор уехал на «пузо». Капот, все также выполняемый по схеме монокок, обрел более обтекаемую форму. Из-за чего в профиль силуэт истребителя стал сильно схож с чем-то в духе Hawker Hurricane.
Винт стал четырехлопастным, оставаясь пока что деревянным. Работы над винтом с переменным шагом велись, но вяло. В силу иных приоритетов.
Хвостовое оперение было полностью переработано. Как и крыло. Чтобы повысить его прочность, которой явно не хватало, пришлось дать ему более толстый профиль. И обшить фанерой. Ну и, заодно, серьезно переработать механизацию. Поставив простенькую, но гидравлику, чтобы облегчить управление элеронами, закрылками и рулями.
И, наконец, И-1 тип 7, принятый на вооружение под индексом ИП-1. У него в фанерную обшивку «оделся» весь самолет. Кабина пилота получила застекленный фонарь. Плексиглаза, то есть, оргстекла, еще и в помине не было. Поэтому обошлись обычным стеклом. Как в те годы и поступали, если по какой-то причине решались закрыть кабину полностью, а не летать «в кабриолете». Причем гаргрот не убрали. Просто сделали фонарь с большой задней стенкой, сильно заходящей на него, чтобы облегчить обзор в задней полусфере.
Это был спорный шаг.
В военно-техническом комитете ВВС спорили до хрипа. Но Фрунзе удалось продавить это решение. И в последствии, в ходе опытов, полностью доказать его правильность. Обзор получался похуже. Но скорость выигрывали прилично. Да и комфортность летчика во время полета оказывалась на высоте. Когда тебе в лицо на скорости 300–400 километров в час бьет упругий поток ветра — удовольствие ниже среднего. Особенно если накрапывает мелкий дождик или температура не самая высокая. Да и сопли, примерзшие к ушам, пилотов совсем не украшали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Третьим важным нововведением стал двигатель. На тип 7 поставили 500-сильный BMWVI, который уже начали собирать из германских запчастей в Союзе. Это тот самый мотор, который в оригинальной истории получил название М-17. Вместо старого 400-сильного «М-5».
Потом радиостанция.
Ее тоже пришлось едва ли не кувалдой вколачивать в самолет, преодолевая совершенно чугунное сопротивление старых летчиков-истребителей. Им, видите ли, требовалось максимально облегчить машину для пущей маневренности и скороподъемности. И они готовы были пожертвовать радиостанцией, так как видели себя едва ли не в образе романтичного рыцаря-одиночки. Ведущего честные поединки в небе.
Дальше — шасси.
Их тоже получилось сделать убирающимися, что резко снизило лобовое сопротивление и ускорило аппарат.
Ну и, наконец, вооружение.
Два синхронных 7,92-мм пулемета MG-17 стояли в фюзеляже. Еще два синхронных пулемета того же калибра — в консолях крыла. Что формировало вполне приличную батарею.
Причем по требованию наркома закладывали возможность модернизации вооружения. Для установки в фюзеляж 20-мм автоматических пушек, а в консоли — 13-мм пулеметов. Тех самых, которых сейчас спешно «допиливала» компания Mauser по заказу Союза. Что позволяло уже осенью 1927 года получить не только самый быстрый серийный истребитель, но и с самым мощным вооружением, способным «сдуть» любого потенциального противника. Да даже и сейчас — с четырьмя 7,92-мм пулеметами он был очень грозным и неприятным противником.
Оставалось их теперь начать серийно производить. И поставить подготовку летчиков должным образом. Все-таки линейные пилоты ни шли ни в какое сравнение с теми, что участвовали в этой демонстрации…
Поликарпов светился как начищенный рубль.
Каждый член Политбюро и ЦК подходил и поздравлял его. Один из другим.
Фрунзе же стоял чуть в стороне и добродушно улыбался.
Он сделал для создания этого истребителя как бы не больше, но он не собирался воровать славу у конструктора. Хотя мог. И ему это неоднократно предлагали. Но он отказывался. Раз за разом. И в этом не было никакой лишней скромности. Там, где надо, он не стеснялся. Нет. Все было проще. Михаил Васильевич стремился к тому, что те люди, что сотрудничали с ним, получали разные «плюшки» и бонусы. Чтобы им было выгодно сотрудничать с ним. И их карьера была так или иначе связана с его помощью, поддержкой и продвижением.
Понятное дело — не все вернут эти политические инвестиции, в случае опасности отплатив добром на добро. Однако нарком работал через статистику больших чисел и формировал тренды…
Поликарпов, кстати, был уже загружен новым проектом легкого двухмоторного самолета. Этакой универсальной платформы, на базе которой можно было бы выпускать и фронтовой бомбардировщик, и торпедоносец, и штурмовик.
Очень хотелось заняться пикирующим бомбардировщиком. Но пока не время. ИП-1 был цельнодеревянный. И новый двухмоторный проект Поликарпова тоже должен быть из дерева. В силу неразвитости цветной металлургии Союза. Да, над ней уже трудились. Но смысла сейчас проектировать цельнометаллические самолеты Фрунзе не видел. Их просто не получится серийно производить. А вероятность более-менее серьезных военных конфликтов никуда не девались. И, в случае чего, можно было остаться в таком случае вообще без самолетов.
Так что какое-то время еще придется посидеть с деревом. Ради чего по весне 1926 году в районе Сочи была высажена целая плантация бальзы. Одной из самой быстрорастущей древесины в мире, которое за 5 лет достигает зрелости. Уступая в темпах роста только бамбуку. И началась осторожная, но систематическая закупка этой древесины для формирования стратегических запасов.
Ее он хотел пустить на следующий этап модернизации ИП-1, вместе с установкой нового вооружения. Более тяжелого. Что он планировал, если получится, компенсировать с помощью бальзы. С запасом. Заодно впихнув бронеспинку.
