– Не нужно бить Итона, в столовой не было свободных мест, и я предложила сесть рядом.
Зачем? Мать твою, Теа, ну зачем ты мне снова о нем говоришь? Наивная моя дурочка, что бы ты сейчас ни сказала, я все равно этого урода уничтожу. Сам не смогу, значит помогут.
– Это все?
– Нет… Эйд…
Секунд пять любуюсь ее растерянным лицом. Подбирает слова?
– Я не кусаюсь Ти, уж кому-кому, но тебе меня бояться не нужно.
– Я не боюсь, просто не понимаю.
– Чего?
– Тебя, Эйд. Что с тобой? Ты ведешь себя странно.
– Странно?
Даже так? Не отвратительно, не ужасно, а просто странно? Из последних сил давлю грозящую проявиться улыбку и сажусь на корточки перед сестрой, переплетая наши руки. Она не отводит глаз от моих.
– Зачем ты меня поцеловал?
– Я люблю тебя, Теа.
– Я то…
– Нет, Ти, – перебиваю, не в силах выслушивать ее признания в сестринской любви, – я люблю тебя как девушку.
– Но…
Слов нет. Просто в упор смотрит на меня, стараясь осмыслить услышанное. Чувствую, как руки в моих сжимаются сильнее, причиняя легкий дискомфорт. Ногти впиваются в кожу. Скорей всего останутся следы.
– Послушай меня, хорошо?
Стараюсь говорить так мягко, как умею. Ти кивает, не отводя от меня своих кристальных глаз.
– Не нужно бояться, я не стану ни к чему принуждать, просто не хочу обманывать, понимаешь? – механический кивок, но вижу, что ни черта она не понимает. – Я люблю тебя не как сестру, Теа, хочу целовать тебя, находиться рядом, но не как с сестрой. Ты мне нужна рядом, как любимая девушка и никак иначе.
– Но Эйд, это неправиль..
– Неправильно? – бесит это слово. Кто, черт возьми, имеет право указывать остальным, что правильно, а что нет? Кто вообще установил эти бредовые незримые законы?!
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Понимаю что подло, но нужно сыграть свою партию правильно. Главное не напугать ее.
– Теа, а кто сказал, что это неправильно? Откуда ты это знаешь? Почему ты не осуждаешь любовь геев, а мою любовь решила осудить?
– Я не осуждаю, Эйд.
– Осуждаешь, малышка, я же вижу. У тебя на лице все написано.
Поднимаюсь с корточек, отпуская ее руки. Под пристальным взглядом беру новую сигарету. Как же просто с ненужными тебе поклонницами, с ними можно не притворяться. Неужели Ти всерьез считает, что я счастлив от такой любви? В гробу я вообще само это чувство видал, но раз оно есть, ничего не попишешь.
– Тебе нет смысла бояться, я к тебе больше не притронусь, – намеренно безэмоциональный тон заставляет ее поморщиться. Убираю руки в карманы джинс, зажав сигарету в зубах. – Но и братом я тебе больше не буду.
– Как?
– Либо ты со мной как девушка, либо никак, – равнодушно пожимаю плечами, глядя на наручные часы. Пожалуй, я успею к началу сбора и смогу прогнать план еще раз. – Выбор исключительно за тобой.
– Но, Эйден, ты же мой брат. Это не честно.
– Ты сама захотела поговорить, Ти, и услышала правду, так что не стоит меня обвинять в нечестности. Нет, ты не переживай, я тебя буду защищать как и раньше, но не больше.
Молчит. Бросаю окурок и поворачиваюсь к машине. На душе хреново, но иначе нельзя. Пусть думает, что имеет право выбора, так будет проще обоим.
– Эйден, стой.
Попалась. Спиной чувствую, что она приближается. Старается повернуть меня. Прячу улыбку, чтобы предстать перед ней без неуместных для нее эмоций. Слезы в ее глазах сжимают сердце в кулак, но не говорю и слова.
– Пожалуйста, не надо так. Пожалуйста, Эйд.
Крепко сжимает мои руки, кусая нижнюю губу.
– Теа, скажи, – освобождаю одну кисть и нежно провожу по ее щеке, стирая слезинку, – ты можешь перестать меня любить?
– Нет.
– Вот и я не могу. Я ведь не просто так захотел влюбиться именно в тебя, понимаешь? Я пойму если ты не захочешь больше общаться и приму любой твой выбор, – наглая ложь, но ей об этом знать не стоит. – Но если я нужен тебе…
– Нужен, Эйд. Не уходи, пожалуйста.
– … если я нужен тебе, то придется решить, готова ли ты дать мне больше, чем отношения сестры и брата.
– Но, Эйден!
Похоже не один я хочу получить то, что мне нужно. Судя по ее глазам, она намерена бороться за прошлое. Удачи.
Хмыкнув собственным мыслям, резко наклоняюсь к ней и целую. Не реагирую на легкое сопротивление, прижимая сильнее к себе. Привкус ее слез на губах совсем не портит удовольствия. Я настойчив, и Ти наконец перестает бороться, замирая в объятиях. Но мне этого мало. Я хочу ответа. Хочу настоящего поцелуя. Долгого. С языком.
– Ответь мне, – выдыхаю не отстраняясь от нее. Не сбавляя напора. – Или отпусти.
Замирает, стараясь понять, что значат мои последние слова, смотрит на меня в упор, ища отгадку. Судорожный вздох, закрывает глаза и подается навстречу.
Значит решила, что навсегда прошу отпустить? Глупая.
Углубляю поцелуй, касаясь ее языка своим. По телу проходит дрожь, вжимаю податливое тело в себя еще сильнее. Стоим так бесконечно долго, с каждой новой секундой усиливая напор губ. Ти на секунду открывает глаза, и успеваю заметить, как сильно они затуманены. Она же еще совсем неопытна. Ее руки, перебирающие мои волосы на затылке, громче всяких слов кричат о том, что она перестала воспринимать кого целует, а просто наслаждается новыми ощущениями. Я добился того, чего хотел. Теперь, как бы она не хотела, будет подсознательно возвращаться в это мгновение. Гадать, так же приятно со мной другим, как ей сейчас. Любое мое касание будет восприниматься иначе. Тактильная память бесценна. И ее тело и губы будут помнить мои касания.
Отстраняюсь, стоит услышать стон мне в губы. Заковываю лицо в свои руки.
– Только так, Теа, и только со мной. Понимаешь меня?
– Эйд?
– Я больше не прикоснусь сам, но и никто другой не прикоснется, понимаешь? Хорошо меня послушай, золотко, посмеешь поцеловать другого, обнять или еще что-то, и я убью его.
Целую в нос и ухожу. Даже не оборачиваясь, знаю, что она так и стоит во дворе, не спуская с меня глаз. Чувствую ее взгляд.
Все по плану. Все как и должно быть. Прости сестренка, у тебя нет выбора. Я слишком хорошо тебя знаю. Механизм запущен, игра началась.
Глава 7.
Никогда и ничего нельзя получить, просто желая этого. Неопровержимая истина, против которой не попрешь. Каждое, даже малейшее достижение, требует твоих усилий. Нельзя достичь вершин, сидя на диване и придаваясь пустым фантазиям о них.
Порой кажется, что осознание этого живет во мне с рождения. Пропитало всю мою сущность, приучило бороться за свою жизнь. Самому делать ее такой, какой я ее вижу и хочу видеть.
