Клод медленно развернул бутерброд, откусил и принялся задумчиво жевать. Анна-Мария хранила молчание. Она сняла с головы повязку и вытерла ею выступившую на лбу испарину.
– Как ни быстро мчались несчастные животные, они не могли спастись, сгорели заживо и были погребены в слоях вулканического пепла. По истечении какого-то времени вулканическая деятельность прекратилась. Дожди вымыли яды, и растения вернулись. Вслед за ними вернулись и животные и вновь населили эту землю. Но мирная жизнь продолжалась недолго. Вулкан начал действовать снова, и опять все живое оказалось погребенным под слоем пепла. Так повторялось неоднократно на протяжении последующих пятнадцати миллионов лет или около того. Уничтожение живого и возрождение жизни, смерть и новая жизнь. Слой за слоем откладывались ископаемые останки растений и животных и вулканический пепел. Формация Джона Дея достигает в толщину более половины километра, и аналогичные формации залегают выше и ниже ее.
Пока старый ученый говорил, сестра смотрела на равнину, простиравшуюся на восток. Пара гигантских кондоров медленно парила, описывая круги в восходящем потоке воздуха. Ниже плотным строем шли, повторяя извилины невидимого сверху каньона, девять яйцеобразных летательных аппаратов.
– Слои пепла покрыл толстый слой лавы. За миллионы лет река прорезала себе русло и в каменистой лаве, и в лежавших ниже слоях пепла. Жен и я находили ископаемых вдоль берегов реки, причем не только кости и зубы, но и отпечатки листьев и даже целых цветов в более тонких слоях пепла. Своего рода свидетельства о серии исчезнувших миров. Эти останки рождали у нас какое-то странное чувство горечи. По ночам Жен и я любили друг друга под яркими звездами и смотрели на Млечный Путь, любуясь созвездием Стрельца. Мы размышляли о том, какими виделись эти созвездия исчезнувшим животным. Нас мучила мысль о том, сколько еще бедное старое человечество сможет продержаться на Земле, прежде чем оно окажется погребено под пеплом и будет пребывать в своей могиле до тех пор, пока через тридцать миллионов лет палеонтологи со Стрельца прибудут на Землю, чтобы приступить к раскопкам и обнаружить останки людей.
Клод издал приглушенный смешок.
– Мелодрама. Одна из опасностей, подстерегающих тех, кто занимается раскопками в поисках давно вымерших форм жизни на фоне романтических декораций.
Клод доел свой бутерброд и хлебнул из фляжки. Помолчав, он произнес:
– Женевьева.
И надолго замолк.
– Вас не шокировала мысль о Вторжении? – прервала наконец молчание сестра Роккаро. – Многие из людей преклонного возраста, с которыми мне доводилось беседовать, были почти разочарованы тем, что человечество вознамерилось покинуть свою колыбель, превратившуюся почти повсеместно в экологическую пустыню.
– Мысль о Вторжении могла шокировать злорадствующую толпу, – согласился, улыбнувшись, Маевский. – Тем, кто рассматривает человечество как своего рода чумную бациллу, нанесшую непоправимый ущерб планете, которая могла быть просто раем. Но палеонтологи имеют обыкновение судить о жизни на более продолжительном промежутке времени. Одни существа выживают, другие исчезают. Независимо от того, сколь велики масштабы экологической катастрофы, парадокс, называемый жизнью, продолжается вопреки энтропии и, более того, пытается усовершенствовать себя. Тяжелые времена лишь способствуют эволюции. Ледниковый период в эпоху плейстоцена мог бы привести к гибели всех гоминидов, питавшихся растениями. Но произошло нечто иное: суровый климат и изменения растительности побудили некоторых из наших далеких предков отказаться от растительной диеты и начать есть мясо. А если вы едите мясо, то вам не приходится тратить так много времени на поиски пищи. У вас появляется досуг. Вы можете сесть и подумать.
– Значит, когда-то, давным-давно, убийца-охотник был лучше, чем сборщик растений?
– Охотника не следует отождествлять с убийцей. Я отнюдь не разделяю постулируемое некоторыми этологами представление о наших далеких предках как о человекообезьянах. Оно полностью лишено оснований. Нашим предкам-гоминидам добро и альтруизм были присущи ничуть не в меньшей степени, чем большинству людей в наше время.
– Но зло – это реальность, – возразила сестра. – Как бы вы ни называли зло – эгоцентризмом, злоумышленной агрессией, первородным грехом или как-нибудь еще. Хотим мы того или не хотим, но Эдема давно не существует.
– Но разве библейский Эдем – не амбивалентный символ? Мне кажется, что притча об Эдеме просто показывает нам, сколь опасны самоуверенность и умничанье. Они действительно таят в себе смертельную опасность. Но рассмотрим альтернативу древу познания. Захотел бы кто-нибудь сохранить целомудрие такой ценой? Только не я, Амери. Нам бы не хотелось отдавать назад тот кусок яблока, который откусили наши прародители. Даже агрессивные инстинкты и неуемная гордыня и те пошли нам на пользу, ибо помогли стать правителями Земли.
– Может быть, когда-нибудь они помогут людям стать… правителями Галактики?
Клод усмехнулся.
– Бог знает сколько мы спорили на эту тему, когда гии и полтроянцы присоединились к нашим раскопкам. Все сошлись на том, что, несмотря на наше высокомерие и напористость, мы, люди, обладаем таким невероятным потенциалом, что это само по себе предрешило Вторжение еще до того, как мы согласились пойти на него. С другой стороны, переполох, вызванный нашим метапсихическим вмешательством, заставляет задуматься, не распространили ли мы свой особый талант портить все на свете на космические просторы вместо того, чтобы ограничиться планетарными масштабами.
Анна-Мария и Клод съели по апельсину. После долгого молчания Маевский сказал:
– Знаете, а все-таки я рад, что летал на далекие звезды, что встретил Жен и работал с другими мыслящими существами доброй воли. Теперь все позади, но, поверьте, это были замечательные странствия.
– А как относилась к вашим странствиям Женевьева?
– Она была привязана к Земле сильнее, чем я, но путешествия в чужие миры ей нравились. Она только настояла на том, чтобы сохранить наш дом здесь, на северо-западном побережье Тихого океана, где мы выросли. Возможно, если бы у нас были дети, она ни за что не согласилась бы покинуть дом. Но у нее были серповидные эритроциты, а метод изменения генетического кода разработали уже после того, как Жен миновала оптимальный для деторождения возраст. Позднее, когда мы оба подверглись омоложению, наши родительские инстинкты были сильно атрофированы, к тому же мы были по горло заняты работой. Поэтому мы продолжали заниматься вместе любимым делом – экзопалеонтологией, и занимались ею девяносто четыре года…
