Вода была тёплой и приятной, я окунулась в неё с головой, чтобы создать видимость долгого купания. Страха не было, голова работала на удивление ясно. Досчитав до пяти, я вынырнула и, стараясь не смотреть на гостя, стала выходить на берег.
— Что ты здесь делаешь? — Сколь тщательно я ни готовилась к нашей встрече, а всё-таки вздрогнула, будто и впрямь не предугадывала его появления.
— Я… купалась.
А сама продолжала стоять, не решаясь посмотреть на того, с кем теперь связана правом первой ночи. Мне стало нестерпимо холодно, и я была готова на всё, только бы поскорее прекратить этот спектакль. Сделалось так противно от самой себя, что я уже собиралась рассказать оборотню правду о цели своего прибытия в Вервик.
Но хозяин больше не спрашивал. Неужели всё случится именно здесь?
— Зачем? — услышала я его холодный тон, и поняла: бесполезно. Такой никогда не поддастся женским чарам, всегда останется рассудительным сухарём. Я чувствовала себя как на допросе. Собственно, это он и был.
Решение созрело и, откинув тяжёлые мокрые пряди волос назад, я посмотрела на оборотня так, словно это был мой последний взгляд. Моя последняя ночь.
Глава 11
Рэв смотрел на свою подопечную взглядом надзирателя, стараясь не давать воли разгульным мыслям, так и норовившим пробиться сквозь предрассудки и отвращения к сородичам девушки.
Без одежды она особенно хороша, гораздо лучше, чем можно было себе представить. Белоснежная, почти прозрачная кожа так и манила дотронуться и оставить следы засосов на шее и полной груди. Сжать бы её до боли, чтобы чистокровная молила о пощаде, которую никогда не получит.
— Что ты здесь делаешь? — повторил он тихо, прекрасно понимая, что девушка расслышала. Она вовсе не пыталась прикрыться и не визжала от страха от того, что чужой мужчина застал её врасплох. Наоборот, стояла по колено в воде, отбросив назад мокрые пряди и вздёрнув подбородок, словно королева, недовольная непрошенным вторжением. Или лунная богиня, разгневанная на то, что в её дела вмешался смертный.
— Я купалась.
Рэв почувствовал, что сейчас обратится и убежит прочь от прекрасного видения, по иронии судьбы принявшего вид чужеродной девки. Или сделает шаг навстречу и накажет своенравницу, подмяв её прямо здесь, на мелководье. Он забудет обо всем: долге, обещании не трогать девушку до окончания отбора для обряда Плодородия, о рыжеволосой Асейе и о своём презрении к рабыне.
— Выходи и одевайся. Дома поговорим. Думаю, тебе пора вернуться к лазарям.
Девушка вздрогнула и сделала нерешительный шаг на встречу. В глазах обнажённой наяды появился страх, который она попыталась скрыть, не понимая, что от неё пахнет испугом. И еще — женской силой, готовой покориться мужскому приказу.
Рэв чувствовал в себе неудержимое желание причинить ей боль. За всё, что эта черноволосая ведьма ему делала: соблазняла красотой, являясь во сне и преследовала наяву.
Но силой воли мужчина удержал себя на месте. Негоже превращаться в насильника! Он ненавидел варваров, берущих женщин помимо их воли, потому что они были слабаками и трусами. Много ли чести в праве сильного? Гораздо приятнее видеть в глазах волчицы страсть, сжигающую её изнутри, дрожь женщины, одержимой возбуждением, готовой преклонить колени и признать его хозяином. И всё только ради того, чтобы заслужить ласку на одну ночь. Или один час.
— Я жду, — произнёс он сухо и отвернулся, чтобы дать возможность девушке спокойно одеться, а себе — перевести дух и вернуть ясность мысли.
— Простите меня, хозяин, — услышал он в её голосе мольбу и, не веря своим ушам, повернулся. Леонтина стояла на берегу, переминаясь с ноги на ногу и комкая в руках одежду. Девушка больше не походила на богиню, скорее на провинившуюся провинциалку. С опущенной головой, смотря себе под ноги, она сбивалась и заново начинала говорить, глотая слова и делая паузы, словно разговор давался с трудом. Это явно не было заранее срежиссированным спектаклем.
— Не отдавайте меня никому, пожалуйста!
Рэв ощутил прилив дикой радости и тут же устыдился своего ликования. Зачем ему нужна эта девчонка? Разве только так, на один вечер? Весьма приятный вечер…
— Я сказал: одевайся! Что ты здесь делала? В твоей комнате есть ванная и горячая вода. Специально хотела меня выманить?
— Да, — ответила она, снова потупив взор. От неё запахло смущением и горечью, Леонтина вздохнула. В её имени Рэву чудилась грустная музыка, тихая и в тоже время сильная мелодия, способная пробудить дремавшие в каждом мужчине первобытные инстинкты. — Я люблю открытую воду. И чтобы лес шумел. А ещё мне страшно.
Девушка посмотрела на Рэва и отбросила одежду прочь.
— Пожалуйста! Вы ведь сами выбрали меня и всех девушек, значит, моё место здесь, — произнесла она тихо и замолчала, не отводя взора, в котором читалась решимость и отчаяние тонущего.
— Я не могу оставить тебя просто так, — Рэв колебался, борясь с соблазном. Стоило протянуть руку, и вот она, живая и трепетная, готовая на всё, чтобы остаться. От неё пахло покорностью — приманка для любого оборотня, изысканное блюдо всякого мужа.
— Я знаю, — девушка сделала шаг навстречу и снова с мольбой заглянула в глаза. — Вы не хотите меня, хозяин?
В этой фразе и тем тоном, которым она была сказана, Рэв уловил насмешку и кокетство. Конечно, она всё знала о его терзаниях. Ведьма и есть! Они все такие!
Что ж, он накажет её так, как она и не предполагает. Вовремя вспомнились слова Храмера, сказанные им в зале выбора и его совет: воспользоваться девушкой, не лишая её главной для обряда ценности. Тем более, той наверняка не привыкать!
— Так почему ты хочешь стать моей? — задал он последний вопрос, чтобы заставить умолкнуть проснувшуюся совесть.
Черноволосая сирена засомневалась, а потом выпалила:
— Потому что должна покориться вам, — и неожиданно для Рэва опустилась на колени, склонив голову: — Я вручаю себя вам, отныне и на всю жизнь. Прошу принять меня без всяких обязательств с вашей стороны, хозяин.
* * *
Я чувствовала, что не владею собственным телом, превратившись в стороннего наблюдателя. По жилам текла не кровь, а расплавленное масло, сжигавшее меня изнутри.
Но оборотень не пил зелья, а значит, вряд ли пожелает связываться со вчера ещё непокорной служанкой. Эти соображения коснулись края сознания, но я лишь мысленно равнодушно пожала плечами, отчего-то уверенная в своей силе обольщения. Наша магия сама находит способ исполнить волю заклинателя.
Хозяин молчал, а я не смела поднять головы. Мокрые волосы облепили спину, плечи, закрывали тяжёлыми жгутами лицо. В этот момент я и впрямь желала, чтобы Рэв Торгский согласился, и в то же время боялась этого до спазмов внизу живота.
— Я принимаю, — был дан ответ, и сердце сжалось, как маленькая птица перед коршуном. Я закрыла глаза, вся обратившись в слух. Еле слышимый шорох рядом, и вот уже мою шею сдавили тисками мужские руки. От неожиданности я вскрикнула и уставилась снизу вверх в его глаза, поблёскивающие голубым огнём. Хватка ослабла, но я всё никак не могла вздохнуть полной грудью.
— Раз решилась, не вздумай сопротивляться.
— Не буду, — еле слышно ответила я, сглотнув вязкую слюну. — Вдруг нас увидят?
— Что увидят? Как я трахаю свою служанку?
Я замолчала, пристыженная и возбуждённая.
Хозяин обошёл меня кругом, разглядывая, словно шлюху в борделе.
Не успев сообразить, что мне делать, я оказалась прижатой лицом к колючей траве. Я дрожала не то от страха, не то от нараставшего возбуждения. Пара секунд, и крепкие руки легли на мои бёдра, поднимаясь всё выше, пока не достигли ягодиц. По телу разливались жаркие волны, рождающиеся там, где оборотень по-хозяйски смело и настырно лапал меня, словно проверяя реакцию.
Раньше в мыслях мне представлялось, что первое соитие с чужаком будет проходить по-иному: подчиняясь чужой воле, я буду представлять себя в объятиях Ная. Но образ жениха испарился из моей головы, вытесненный оборотнем с посеребрёнными висками.
