У каждого внутри скрыта Вселенная.
Но чтобы найти ее, нужно немного тишины и темноты.
Чашка 65
Бывает так, что Взрослой Ведьме нужно успокоиться.
Мир вокруг порой кажется ужасно сложным, быстрым, нетерпеливым. Беги, работай, успевай — только сделаешь одно дело, как его место занимают сразу три. Победишь их — вырастут ещё семь, потом десять, а потом закончатся результаты первого дела, и его нужно начинать заново…
Есть подозрение, что Геракл, одолевший Лернейскую гидру, от быта домохозяйки с двумя детьми сбежал бы через неделю.
Взрослой Ведьме бежать некуда. И что делать, когда ресурсы на нуле, домашняя гидра отращивает новые головы, а от вечного «надо-надо-надо» скоро сама начнешь кусаться?
— Хочешь, помогу? — спрашивает Маленькая Ведьма.
Взрослая Ведьма благодарно кивает, запрещает кому бы то ни было трогать себя в течение получаса под угрозой быть загрызенным, запирает дверь, садится в кресло, закрывает глаза…
И возвращается.
Туда, где солнечные лучи заливают золотом двор, стиснутый многоэтажками. Где трава высотой по пояс, а лопухи — и того выше. Где асфальт расчерчен классиками, где в песочнице прячутся камешки всех оттенков янтаря, где на головы надевают венки из одуванчиков, а цветочные лепестки приклеивают к ногтям, где смеются, поют, болтают на скамейке у подъезда до темноты…
Туда, где девочка в оранжевом платье с синей бабочкой укладывает в крошечную ямку три ромашки, блестящий фантик от конфеты, красную бусинку и кусочек влажного, пушистого мха, а потом накрывает свое сокровище осколком зеленого бутылочного стекла. Солнечные зайчики пляшут под пальцами, собственная, никому не известная тайна переполняет сердце радостью и предвкушением чуда — и неважно, что это не большой секрет, а всего лишь маленький секретик.
Взрослая Ведьма глубоко вздыхает и открывает глаза, чувствуя себя живой, спокойной, наполненной. Секретик давно рассыпался в пыль, но память той, что его создала, до сих пор жива. И жив под зеленым бутылочным осколком теплый летний день из детства, и девочка в оранжевом платье, и огромное синее небо, и доброе теплое солнце, и все-все одуванчики в венках…
Взрослая Ведьма с улыбкой глядит на мир — и тот улыбается в ответ, замедляет движение, подхватывает под руки, подсказывает, поддерживает. И пространство звенит гармонией, и любое дело спорится, и прячется в дальний угол устрашенная гидра, клацает клыками, обещая вернуться завтра…
Но если в сердце жив целый мир — ничего не страшно.
Чашка 66
Иногда Взрослой Ведьме нужно сделать Очень Большое и Важное Дело.
Маленькая Ведьма таких дел боится ужасно. Потому что — ну а вдруг? Вдруг не получится? Вдруг смеяться будут? Вдруг выйдет совсем-совсем плохо, глупо и некрасиво? Лучше спрятаться с головой под одеяло, сделать вид, что тебя нет, и дела тоже нет, и делать ничего не нужно…
Взрослая Ведьма, может, и хотела бы спрятаться, но опыт говорит — не поможет. Большое Важное Дело — вещь серьезная, из-под любого одеяла достанет, в любом шкафу отыщет. А пока будет искать, ещё больше вырастет, станет огромным, а как с ним тогда справляться?
— Но я же боюсь, — жалобно говорит Маленькая Ведьма. — Мне нужна помощь!
— Будет тебе помощник, — кивает Взрослая Ведьма. — Будет тебе… Дракон!
Вы скажете, что в реальном мире драконов не бывает, — и будете правы. Но стоит на минутку закрыть глаза…
В темноте под веками нет ни стен, ни пола, ни потолка. Взрослая Ведьма разводит в стороны руки — не руки, а покрытые чешуей лапы с острыми когтями. Выгибает спину, и костяные пластинки на гребне с шорохом трутся друг о друга. Делает вдох — клокочет внутри горячий воздух, наполняются огромные легкие, гулко и ровно бьется в груди сильное сердце. Распахивает крылья — широкие, алые, мощные, — отталкивается от земли, взлетает, летит, и солнечные лучи играют на чешуе, и встречный ветер свистит в ушах, и облака такие близкие, а земля так далеко! И от ощущения собственной силы и скорости хочется петь и рычать, и звук рождается в самом сердце, рвется сквозь горло, вспыхивает пламенем огненная драконья песня — а-а-ар-р-р-гх!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
И каким же маленьким и несерьезным видится из-под облаков давешнее Большое Дело!
А потом Взрослая Ведьма возвращается в свое тело. Она открывает глаза и улыбается собственному отражению в зеркале, чувствуя, что способна не только справиться со своим Важным Делом, но и свернуть по дороге пару-тройку подвернувшихся под руку гор, загнать в стойла всех встреченных коней и потушить все горящие избы в радиусе десяти километров.
И все это — в платье, на каблучках и не переставая улыбаться.
Любое дело по плечу, если тебе помогает знакомый дракон.
А если дракона нет — его стоит выдумать.
Чашка 67
Взрослая Ведьма любит творить волшебство — но иногда немного увлекается.
Вот, к примеру, чай. Как заваривают чай нормальные люди? Берут пакетик, кидают в кружку, заливают кипятком — готово! В наш скоростной, вечно спешащий век даже в чае важна быстрота, черный с зеленым не перепутали — уже хорошо, успели выпить, пока не остыл, — отлично! А вкусы выбирать некогда, работать надо!
Более продвинутые ценители знают, что хороший чай спешки не любит. В магазине они придирчиво разглядывают полки и расспрашивают продавцов, а дома выбирают нужный чайник из коллекции, ополаскивают его горячей водой, насыпают ароматный чай, заливают водой нужной температуры — кипяток ведь убьет весь вкус! Ждут положенные пять минут и лишь тогда позволяют себе насладиться чашечкой любимого напитка, медленно, спокойно, никуда не торопясь.
И совсем уж немногие владеют искусством проведения настоящей чайной церемонии, в которой так важна каждая деталь: от медного котла до бамбуковой ложки, от формы камней, которыми выложена дорожка к чайному домику, до свитка с мудрым изречением, которое чайный мастер подобрал к конкретному случаю…
— Какой чай тебе заварить? — невинным тоном спрашивает Взрослая Ведьма мужа и косится на полку, где в художественном беспорядке расставлены и разложены жестяные и стеклянные банки, бумажные пакетики и тканевые мешочки.
Если бы вопрос был задан гостям, они наивно спросили бы: «А какой есть?» — после чего словили бы десятиминутную лекцию о свойствах молочного улуна, пользе зверобоя, правилах хранения мяты и способах употребления имбиря. Впрочем, уважающий себя муж ведьмы после долгих лет совместной жизни прекрасно может читать такие лекции сам.
— Зеленый с османтусом и лимоном, в черном чайнике с иероглифами, — отзывается он, уверенный, что дал исчерпывающий ответ.
Не тут-то было.
— А чашку какую? — уточняет супруга и, не дожидаясь встречного вопроса, поясняет: — Вот эту, синенькую, я зачаровала на хороший сон, эта, с ромашками, — бодрящая, утренняя, вот эта — от простуды, эта — для живости ума… Ой, эту вообще не трогай, я в нее запустила бабочек, из нее теперь можно пить только смородиновый морс!
Муж изучает ассортимент чашек и легонько вздыхает.
— А обычная посуда в этом доме ещё есть? — интересуется он.
Взрослая Ведьма смущенно улыбается и разводит руками. Посуда-то, разумеется, есть, но не станешь ведь пить чай из половника или кастрюли! Муж тоже улыбается, качает головой и берет чашку наугад, не разбираясь, на что там она заряжена — главное, что любимой женщиной и на хорошее.
Доброго волшебства много не бывает.
Чашка 68
Иногда Взрослая Ведьма видит чужие сны.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они бывают легкие и светлые, как солнечные зайчики, яркие и красочные, как стая бабочек, тихие и таинственные, как летняя ночь, прозрачные и звенящие, как воздух на вершинах гор. Сны шепчут, смеются, играют, дарят вдохновение, заставляют задуматься, в них звучат чужие мечты, воспоминания, надежды…
Но бывают и другие. Темные, тягучие, страшные настолько, что чудится, будто не очнуться от них, не вырваться. Чужие страхи накатывают волнами, чужая боль рвет грудную клетку, чужое одиночество вырывается из горла криком-песней, зовом о помощи, воплем отчаяния.
