Читаем без скачивания Самозванцы - Сантьяго Гамбоа

Машина затормозила, и он понял, что задремал. Поднял глаза и, увидев громадную площадь, лишился дара речи. «Я в Пекине, черт побери!» — воскликнул он, вылез из машины, завороженный, продолжал медленно брести следом за ней; наконец улыбающийся шофер остановил его и протянул листок, где была написана стоимость проезда. «Вечно что-нибудь низменное мешает насладиться счастливыми моментами!» — рассерженно сказал Нельсон про себя, оплачивая счет. Хотел было поторговаться, но цена была смехотворной, и он решил умерить свой пыл. И продолжал идти, на глаза наворачивались слезы. Сто лет назад отсюда уехал его дед, и вот теперь он сам оказался в этом городе. Сколько же сомнений, вопросов и страхов одолевали того молодого тридцатилетнего человека, дедушку Ху, который дал жизнь его отцу, а значит, и ему, Нельсону. Провидению было угодно направить его корабль именно в Перу, а ведь это могли быть и Соединенные Штаты, и Бразилия; на самом деле его семья была обязана своим появлением на свет курсу того судна, на которое взяли деда в качестве юнги. Того корабля, что прибыл в одни прекрасный день в порт Кальяо — именно по этой причине Нельсон родился перуанцем и занимается латиноамериканской литературой. Вот такие превратности судьбы.

На этих самых улицах, в окрестностях Запретного города, еще во времена императора, дедушке Ху приходилось ломать себе голову над тем, куда ему идти и что делать, приходилось искать совета. Сейчас Нельсон думал о том, что он никогда не знал истинной причины, заставившей деда покинуть Китай. Его отец, воспоминания о котором были смутными, — он умер, когда Нельсону было двенадцать лет, — тоже ничего об этом не знал. Он составил свой собственный образ деда, причем уже не мог точно вспомнить, был ли этот образ плодом его собственного воображения либо был навеян старой фотографией — она сохранилась в Куско, у бабушки, которая была гораздо моложе своего мужа. И когда Нельсон спрашивал ее о Ху, она отвечала: «Твой дедушка всегда говорил, что приехал в Перу для того, чтобы взять меня в жены». Черт, так почему же дед эмигрировал? Интересный вопрос. И без сомнения, первый, на который нужно искать ответ.

Отель «Мир Китая» меня поразил. В вышине сверкал огромный купол; кругом была отделка из желтого шелка, старинные квадратные стулья, зеркала, ажурные арки из черного дерева; множество диковинных вещиц хранилось под стеклянными колпаками в вестибюле; был также внутренний двор с садом, где стояли бронзовые скульптуры геральдических животных.

Я сам дотащил до стойки свой чемодан, зарегистрировался и стал подниматься в номер в очень радужном расположении духа — гостиница оказалась не просто элегантной, она также располагала прекрасным спортивно-оздоровительным комплексом, включающим сауны и турецкие бани. И у меня будет время на все это. Находясь в командировках, я обычно придерживаюсь суровой дисциплины, а это помогает сэкономить время и избегать непредвиденных случайностей. Первое, что я сделал, как только оказался в номере, — а он был просторный, с 32-го этажа открывался потрясающий вид города, — передвинул мебель. Те, кто ее расставлял, рассчитывали на работающего человека, но для людей, которые работают, как я, рядовой солдатик, нужна несколько другая обстановка.

Естественно, информация, которую предоставил мне Пети в Гонконге, отнюдь не являлась подробной. Большое досье, о котором он говорил, оказалось лишь несколькими картами города с указанием отелей, ресторанов и ночных клубов — такие продаются в каждом киоске аэропорта; еще здесь было несколько туристических проспектов об экскурсиях к Великой стене и Летнему дворцу. К ним прилагалась вырезка из южнокитайской «Морнинг пост», повествующая о местной кухне; особое внимание уделялось чоп-суэй, наиболее популярному из восточных блюд, — на самом деле его придумали в одном из ресторанов Сан-Франциско.

Единственное, что было понятным, — записка, написанная от руки, которая была заботливо приложена к билету на самолет: «По приезде в Пекин будьте все время в отеле. Вас найдет один человек. Пети». Надо же, какая таинственность и срочность. Но так даже лучше. В своих обычных командировках я не нахожу времени на ознакомление со страной; даже если есть время, туризмом занимаюсь только тогда, когда материал уже полностью собран. В любом случае удовольствия мало. Поэтому сейчас можно было передохнуть в ожидании встречи, а самым лучшим местом для этого был зал фитнес-центра. В том, что касается комфорта и роскоши, азиатов не может превзойти никто; вспомним хотя бы словосочетание «восточная роскошь». Действительно, место было роскошное: сауна, парилка, бассейн с джакузи, зал отдыха с шезлонгами, мягкие полотенца; в глубине располагался крытый бассейн, пальмы…

Я трижды зашел в сауну и благостно растянулся в шезлонге с книгой Мальро, как вдруг услышал свое имя по громкоговорителю: «Мистера Суареса Сальседо к телефону». Словно ошпаренный, я помчался к телефону и схватил трубку:

— Алло?

— Господин Суарес Сальседо, — произнес незнакомый голос по-французски, но с легким восточным акцентом. — Я жду вас внизу. Мы опаздываем, так что поторопитесь, пожалуйста.

— Минутку, но кто вы? — сказал я, обеспокоенный покровительственным тоном собеседника.

— Поторопитесь, пожалуйста, все объясню по дороге. Я буду в баре. В руке у меня газета, и я невысокий.

— Невысокий? Вы не могли сообщить еще какие-нибудь приметы? Здесь все небольшого роста, к тому же в вестибюле полно народу, — предупредил я, пытаясь тем временем вытереть полотенцем живот.

— Этой приметы будет достаточно. Я очень маленький. Поторопитесь. — В трубке раздался щелчок.

Я побежал в свой номер, схватил вещи и бросился к лифту. Сказать по правде, вся эта таинственность начала утомлять.

Пришел в бар, окинул взглядом столики и сразу же узнал его. Он действительно был очень маленького роста. Карлик.

— Меня зовут Чжоу Чжэньцай. Идемте.

Чжоу ловко лавировал между посетителями, и стоило большого труда успеть за ним — я догнал его уже в дверях. Нас ожидало такси, на котором, по-видимому, он и приехал, так как счетчик показывал довольно приличную сумму. Он что-то сказал шоферу, и мы поехали.

— У меня гипертиреоидит, — объяснил Чжоу. — Мой рост — один метр три сантиметра. Если бы я родился в более развитой стране, обо мне бы позаботились, ведь эта болезнь не генетического происхождения. Но я появился на свет в Китае времен «культурной революции». Тут уж ничего не поделаешь.

Я предположил, что ему по душе монологи, и не пытался перебить его, хотя накопился целый ряд вопросов, не имеющих ничего общего с его заболеванием.

— Однако из этих моих слов вы ни в коем случае не должны сделать вывод, что я не горжусь тем, что я китаец, — взволнованно продолжал мой новый знакомый. — Не заблуждайтесь на мой счет, господин Суарес Сальседо. Я очень горжусь своей страной, и если бы пришлось заново родиться, все отдал бы зато, чтобы вновь родиться китайцем. К тому же у карликов есть ряд преимуществ. Сказать вам об одном?

— Скажите, пожалуйста, — согласился я.

— Женщины, — сказал он, подмигивая. — Вы меня понимаете? Я могу с легкостью заглядывать под юбки, особенно если это немки. Они очень высокие.

Я надеялся, что, покончив с откровениями, он перейдет к сути. Куда мы едем? Кто, к дьяволу, он такой? К чему эта загадочность? И с какой стати за мной в отель приехал китаец, а не француз?

— Мне не очень нравятся монголки, — продолжал Чжоу, — зато они доступны. Низенькие, с толстыми ножками и широкой грудью. Нет ничего проще, чем переспать с монголкой. Скажите, а зачем я вам все это рассказываю?

— Не знаю, господин Чжоу, вы говорили о преимуществах невысоких людей…

— Ах да, но я должен извиниться. — Он сменил тему. — Сейчас нет времени углубляться в подробности. Потом, когда все утихнет, можете спросить, и тогда посмотрим.

Он что, ненормальный, этот господин Чжоу? Теперь-то мне стало ясно, что общение с Пети было истинным удовольствием.

Мы молчали, пока машина объезжала велосипеды и рикш, и я не осмеливался начать разговор только из опасения, что мой «товарищ» вернется к своим разглагольствованиям. Пока я разглядывал его, вспомнилось начало одного романа Хулио Рамона Рибейры: «Как всякий низенький, а соответственно, чванливый человек, доктор Карлос Альменара считал…» Так вот, этот Чжоу был не просто чванливым — он был еще и деспотичным. Где он выучил французский? Какое отношение имеет к моему заданию?

Такси остановилось в районе достаточно грязном и неприветливом. Пахло луком, еще чем-то жареным. На миг мне вдруг показалось, что я не в Пекине, а в Древнем Риме и что мы должны разыскать католиков в их нездоровом убежище. Я доверяю людям, но во время этой миссии чувствовал себя не в своей тарелке.