С тем и ушел, задев макушкой притолоку низкую, чем повеселил Ярома и Пустолоба.
Седобород поджидал Лада на крыльце. Держал в руках дубовую веточку и мух гонял.
— Осень будет дождливой, — сказал зачем-то, хотя Лад не спрашивал. — Заждался я тебя, думал, с утра пожалуешь.
— Я к Наковальне заглянул. Потом у Ярома побывал.
— Понятно... Ну, пойдем. — Седобород встал. Делать нечего, Лад пошел за Седобородом. Старик хоть и немощен на вид был, а шел ходко, уверенно. Лад едва поспевал.
Никто не знал, сколько лет Седобороду, но возраст, какой бы он ни был, не сказывался на нем. Лишь борода становилась длиннее.
Глядя деду в спину, Лад в шутку подумывал о том, чем бы обернулся очередной кулачный бой в ближайшую среду, назначенный Яромом в честь благополучного возвращения (об этом извещали афиши, расклеенные на всех рынках посадских), если бы Седобород, приди ему в голову такая блажь, решился выступить. То-то лицо Ярома вытянулось бы, да-а...
А что, бывали случаи, когда в боях кулачных вызывались поучаствовать не только дружинники, но и простые посадские мужики. Есть слабость такая в мужиках, душу им тревожащая, — друг дружке кости помять, головушки буйные кулаком приложить. И не беда, что потом кто-то ходит до конца жизни с прозвищем Рваное Ухо, Нос Кривой, Шлепогубый, Хрустореберный, Слеваглаз Подбитый, Справаглаз Синевший.
По правде говоря, бывало когда как — когда мужики посадские охали от хруста костей, а когда и дружинники хромали, покидая базарные площадки.
Однажды нашелся купец итайский, на вид немолодой, невысокий, пузатый, который всех удивил. Поспорил купец тот с Зубом из-за ерунды пустяковой — просил итаец площади в аренду чуть больше, чем совет решил ему дать. Деньги предлагал немалые, да только Зуб заартачился. И так его тот купец достал визитами ежедневными и речами нудными, что взбеленился Зуб, хватил ручонкой сухой по столу и решил так:
— Ежели одолеешь дружинника какого в бою кулачном, дам, что просишь. Даром дам! А ежели не сможешь, пеняй на себя — не жить тебе в Посаде, уедешь с первой зорькой после боя. Согласен?
Думал Зуб испугать купца.
Да только не тут-то было! Улыбнулся купец на слова такие. Глазки узкие еще больше сощурил и закивал головой лысой. Согласен, значит. А через несколько дней случился бой тот кулачный, памятный всем дедам посадским. Всё устроено было чин чином, оповещены все купцы и простой люд посадский. В дружине потешались над делом таким и решали, как помягче, поделикатнее купца итайского уму-разуму научить. И порешили так — пусть ручонками помашет купец для престижу, а после уложить его одним ударом, но аккуратно, без травмы. Выбрали для задачки такой дружинника самого хилого. Но купец, совсем, видать, спятив, с улыбкой вежливой объяснил, что с таким драться не будет. Зуб уже от удовольствия ладошки потирал, когда ему доложили, в чем, собственно, дело.
— А с каким он хочет биться?
Побежали спрашивать, что да как. Возвратились, мнутся от смущения.
— Ну, в чем дело? — строго спросил Зуб.
— Хочет купец итайский биться с пятью дружинниками зараз.
От наглости такой Зуб дар речи потерял. После просил Седоборода покарать купца нахального. Только Седобород всегда умен был, в дела чужие прилюдно нос не совал. Отделался шуткой. Лад тогда совсем маленький был, но всё же смекнул — непрост Седобород.
И так кумекал Зуб, и эдак, а выходило, что если не даст добро на смерть купца прилюдную, то посмеется люд посадский над старейшиной своим. Мол, выиграл спор купец, а Зуб сделать ничего не мог. И дружина хороша — пятеро одного убоялись! А пугалом огородным кому охота быть? Насмешки в спину слышать?
Махнул Зуб рукой — будь что будет, и началось!
Вышел купец на средину площади подготовленной. Ее песком речным засыпали, чтоб падать мягче было. Вокруг зрители шумят, шутки отпускают. Тут же, навстречу итайцу, подались пятеро дружинников. Лица их угрюмые были, ничего хорошего купцу не обещавшие. Ударили скоморохи в бубны и...
Поднялся песок столбом, словно ветер налетел, и песчинки закружили по площади. Ничего посадские понять не могут. А когда стих ветер и песок на землю пал, увидели — стоит купец, улыбается. А дружинники на песке лежат и охают. Тишина повисла над зрелищем таким, а потом взорвалась криками радости. Удаль в Посаде завсегда ценили больше ума! Как купец одолел дружинников — никто не знал. Но Седобород еще до начала драки обмолвился, а Лад услышал:
— Куда им, подковы гнущим без ума, супротив мастера Кунг-фу.
Странное имя у купчишки, подумал тогда Лад.
После дела такого дал Зуб итайцу больше обещанного, да еще и звал его в дружину инструктором рукопашного боя. Но купец откланялся низко, поблагодарил за честь высокую и отказался. С тех пор жил тот купец в почете и уважении, торговлю вел не очень богатую, но прибыльную. Иногда снисходил до просьбы — показывал дружинникам молодым приемы чудные, чем уважение среди вояк старых себе снискал. Ведь после боя того стали ветераны на купца искоса поглядывать. А косой взгляд в Посаде пожаром нечаянным обернуться может, или лавкой торговой опрокинутой, или товаром порченым.
Довелось позже и Ладу у итайца того в учениках походить с годок. Много синяков да ссадин на нем тогда было, но не роптал он. Наука боя с болью давалась, зато потом слыл Лад в дружине бойцом не последним. Эх, если бы не учеба у Комер-сана...
Седобород треснул его по затылку: рука высохшая, а подзатыльник звонкий вышел.
— Не о том думаешь. Что сделано, то сделано. Исправлять прошлое — затея пустая. Есть дела и поважнее...
Принял их Комер-сан с улыбкой. Только знал теперь Лад — улыбка купца ничего не значит. Маска она.
— Садитесь, прошу, — предложил купец. — Есть причина для разговора.
Седобород присел в кресло мягкое, всегда в доме купца для него готовое, покряхтел от удовольствия. В избе своей кресло такое видеть не хотел, считал, что ленивым станет. Но в гостях у Комер-сана баловал себя.
Лад на лавку умостился.
— Прибыло сегодня в Посад несколько обозов из стран дальних. Вроде дело обычное, Посад во многих землях славен, но чую я, что-то не так.
Седобород подобрался весь, взгляд из-под бровей на Лада метнул.
— Ты не видел этого, да? — Комер-сан смотрел на белоборода. — Я тоже не предугадал. Хотя чары многие испробовал... Заинтересовали меня два обоза. Один из Итая, другой из Франзонии. Страны далекие друг от друга, но что-то их объединяет.
— Говорил уже с кем? — нетерпеливо спросил Седобород.
— С итайцами. Купцы сразу ко мне пошли, долго говорили. Это меня насторожило. Но всего так и не сказали... Не было такого, чтобы сородичи от меня что-то утаивали.
— А что сказали? Верно ли то, о чем мы думали?
— Верно, — вздохнул Комер-сан.
Седобород сразу обмяк. Странно было Ладу видеть такое. Словно что-то тяжелое обрушилось на плечи Седоборода.
— Оправдались наши ожидания тревожные.
— Слушайте, мудрые, — не выдержал Лад. Уважаемых вопросами мучить — показать свое любопытство. Но и незнание собственное терпеть — нет больше сил! — Скажите, наконец, что случилось?
— Видишь ли, Лад, когда побывал ты в Итае, приключилась с тобой там занятная история. Я тебе рассказывал, что на тебя было совершено нападение, и что вы с самраями бились, помнишь? Нам это было известно из твоих писем. Но сегодня купцы итайские подтвердили письма твои. Тебя действительно пытались убить. Тайно, ночью. И только профессионализм Донда спас тебя. Не зря я просил отправить его с обозом. Сполна отработал.
— Значит, всё правда?! — Лад всё никак не мог разобраться.
— Мы в этом никогда не сомневались, — подал голос Седобород. — Обозы с товаром в Посад ты исправно слал. Но после твоего возвращения усомнились мы кое в чем. Да и новые опасения посетили.
— Верно. — Комер-сан хлопнул в ладоши. Тут же появилась прислуга с подносом. Вино янтарем отблескивало в бутылке, фрукты выпирали из блюд больших. Когда всё было расставлено на столе и прислуга удалилась, он продолжил. — По поводу убийц наемных была у меня мысль одна. Сейчас она подтвердилась... Вляпался ты, Лад, в дело не по своим силам. Убить тайно купца богатого — чушь! Кто на это пойдет?.. Если только...
Лад затаил дыхание.
— Если только не занялся он политикой! — договорил Седобород. Комер-сан кивнул. — Ну, Дева Песков, ну старая нечисть, удружила! Втравила Лада в омут черный. Советовала ему во Франзонии следы перемен искать, а на ушко шепнула в Итай съездить! Знала ведь, убьют там Лада!
— А может и не знала! — перебил Комер-сан. — Она многие дела насквозь видит. Не так как мы, под другим углом, но видит. Хоть и нечисть, а дела людские ее тоже касаются. Теперь понятно, почему обоз таким маршрутом странным петлял.
Лад глупо улыбнулся. Ничего он не понимал, кроме одного — вляпался он, еще как вляпался!
— Ты чему лыбишься? — осадил его Седобород, заметив, как пускает слюну Лад.
