Читаем без скачивания История афганской наркоэкспансии 1990-х - Александр Зеличенко

В ходе расследования выяснилось, что они имели обширные преступные связи в Москве, Оренбурге, Алматы, Таразе, куда регулярно доставляли героин из Душанбе. Причем «осмоновцы» в этом наркотрафике выступали как опытные дирижеры — финансисты. Они выделяли большие суммы на приобретение афганского героина, заброшенного в Таджикистан, формировали группы перевозчиков и прикрытия, разрабатывали маршрут и контролировали, как груз продвигался по этапам к адресату в России, Казахстане, Узбекистане или Германии. Адреса, связи никому не выдавали.

Была ли группа Осмонова феноменом в наркобизнесе? Несомненно, нет. Анализ ситуации подтверждает, что огромное количество опия, героина, накопленного в Афганистане, составило ту критическую массу, которая вылилась в массовый поток, перехлестнувший границы и втянувший массу людей, для которых наркотрафик стал профессией. И только напряженными усилиями силовых структур государств СНГ при поддержке международных организаций удалось сдержать наркопоток. В 1992 — 94 годах, когда наркобизнес носил хаотический характер, ежегодно в Кыргызстане в сети милиции попадало до двух тысяч разнокалиберных перевозчиков, сбытчиков, заготовителей опия, героина, гашиша. К 1997 году наркобизнес видоизменился, стал более организованным, вооруженным, менее специализированным. Он мимикрировал, стал сочетаться с другими тяжкими преступлениями, укоренился среди грабителей, налетчиков, т. к. появилась возможность быстрее обогатиться и меньше рисковать.

Агрессивная идеология движения «Талибан», захватившего власть на большей части Афганистана, вселяла в них уверенность во вседозволенности, в поддержке извне. На смену хаотическому нагромождению наркотрафикантов, объединявшихся по земляческому, родственному, национальному принципу, пришли многонациональные, хорошо вооруженные и экипированные группы с четкой иерархией, надежными связями в ближнем и дальнем зарубежье и местном криминальном мире, которые по цепочке переправляли наркотики в страны с развитыми рынками сбыта, не гнушаясь совершать другие тяжкие преступления. Это в известной мере дезавуировало, прикрывало их наркопреступления, дезориентировало сотрудников милиции. Поэтому разоблаченная ОВД преступная деятельность группы Осмонова и нескольких подобных ей подсказала УБН, что необходимо модернизировать и совершенствовать оперативную и профилактическую работу, чтобы надежно противостоять неонаркотрафикантам. В структуре МВД Кыргызской Республики в июле 1996 года было сформировано новое подразделение — Управление по борьбе с организованной преступностью и бандитизмом (УБОПБ), где параллельно с УБН был образован отдел по борьбе с международным наркобизнесом, начавший объединение оперативных учетов различных служб, что должно было централизовать и усилить эту работу.

Осенью 1998 года в поле зрения оперативников УБН МВД Кыргызстана попал некий Мукаев, который скупал зерно, муку, наркотики в большом количестве. Поселился он у своего родственника Буркаева в селе Ново-Покровка Кантского района Чуйской области. Буркаев был весьма авторитетной личностью среди чеченской диаспоры в Кыргызстане. Владелец скотобойни, колбасного цеха, пекарни, большого стада овец и коров, Буркаев умело вел свой бизнес, используя родственников в качестве дешевой рабочей силы, что позволяло ему удешевлять колбасную продукцию и ускорять ее сбыт через частные магазины. За год он приобрел два «КАМАЗа» и сдал их в аренду родственникам, которые перевозили в Россию овощи, фрукты, пополняя доходы хозяина. Появление во дворе Буркаева трех большегрузных «КАМАЗов» с российскими номерами привлекло внимание бдительного участкового инспектора милиции, проинформировавшего УБН и УБОПБ. К Буркаеву зачастили те, кто подозревался в торговле наркотиками. Проверка паспортного режима позволила установить, что гостями Буркаева являются пятеро граждан Чеченской Республики во главе с Мукаевым, командированных в Кыргызстан «для заготовки продовольствия». Во двор Буркаева в большом количестве свозили зерно, муку, крупы, сухофрукты. Запрос в Главный информационный центр МВД Российской Федерации позволил установить, что Мукаев ранее был дважды судим в России за бандитизм и торговлю наркотиками, подозревается в преступных связях с бандформированиями на территории Чечни, для которых скупает продукты, ворочает крупными суммами из преступного «общака». Когда улик удалось собрать достаточно, было решено задержать автокараван из пяти «КАМАЗов» на границе с Казахстаном. Под мешками с зерном были обнаружены упаковки с опием (172 килограмма), гашишем (16 килограммов), героином (7 килограммов), марихуаной (1476 килограммов). По факту обнаружения наркотиков было возбуждено уголовное дело. Мукаев был передан правоохранительным органам России, которые вели его розыск за тяжкие преступления в ходе первой чеченской войны.

В ходе расследования было установлено, что посланцы из Чечни завезли в Кыргызстан несколько стволов огнестрельного оружия, которое обменяли здесь на наркотики, продукты. Удалось также выяснить маршруты, по которым наркотики из Афганистана проникали в Кыргызстан, отсюда через казахстанские просторы — в прикаспийские степи, оттуда в Астрахань и дальше по воде — на север в Россию и на юг — в Иран. Были выявлены перевалочные пункты, посредники, способы и средства доставки наркотиков к потребителю. Суд приговорил к длительным срокам лишения свободы пятерых участников преступления, были конфискованы груз и автомашины.

Успеху описанной операции во многом способствовало глубокое изучение материалов уже упоминавшейся оперативной разработки, реализованной ОБН УВД Чуйской области в 1991 году. Тогда у специально прибывших из Чечни наркозаготовителей было изъято около двух тонн марихуаны и гашиша. И в рассматриваемом случае преступники действовали практически по той же схеме: прибыв на территорию Кыргызстана, остановились у одного из своих наиболее авторитетных местных соплеменников, располагавшего обширными преступными связями. И вместе с заготовкой продуктов питания, активно занялись заготовкой наркотиков для последующей их транспортировки в Чечню.

Почти одновременно с «чеченским» следом Управлению по борьбе с наркобизнесом удалось успешно отработать так называемое «саратовское» направление и проконтролировать способы поставки героина из Афганистана в Россию через Кыргызстан — Казахстан. Наркотик преступники прятали в цыганском таборе, кочевавшем в Чуйской области Кыргызстана, Жамбылской, Южно — Казахстанской, Кызылординской, Алматинской областях Казахстана. На границе с Россией наркотик упаковывался в хитрый тайник в автомашине «Волга», которая, минуя таможню, разъезжала от табора к табору, груженая дефицитными товарами: дешевым китайским плюшем, шубами. Если перевозчики чувствовали опасность, они оставляли содержимое тайника на очередной перевалочной базе (таборе). Длительное оперативное наблюдение, контролируемая поставка, позволили сотрудникам УБН МВД установить, что наркотик сбывался оптовикам в Саратове на вещевом рынке. Там-то преступников задержали с поличным.

Эти факты подтверждают, что в последнее время наркотик все чаще становится обменным товаром в деловых сделках бизнесменов, его меняют на оружие, зерно, меха, изделия из кожи, и наоборот. Это невольно усложняет антинаркотиковую политику государственных органов, свидетельствует о криминализации бизнеса и необходимости объединять усилия МВД, СНБ, налоговой, таможенной разведок по выявлению происхождения капиталов, чтобы предотвращать возможность отмывания нечестно нажитых денег, перекрывать каналы их появления в бизнесе. С учетом приобретенного опыта МВД Кыргызской Республики откорректировало Государственную программу противодействия наркобизнесу на 1998 — 2000 годы, усилило разведывательную линию, постаралось придать ей большую целенаправленность, укрепило деловые контакты с разведаппаратом МНБ, Государственной налоговой инспекцией, Гостаможней.

Другим феноменом современного, связанного с афганским, центральноазиатского наркобизнеса, стало появление в кланах местных наркодельцов подставных лиц, готовых за определенную плату взять всю вину на себя, выступить в роли владельца всей партии изъятого наркотика, организатора очередного наркотрафика из Афганистана.

В качестве таких лиц обычно выступают подготовленные личности, владеющие ситуацией, технологией наркотрафика, чьи показания при первом знакомстве кажутся весьма убедительными. Даже опытные следователи и оперработники вынуждены соглашаться с этими признательными показаниями «владельца» изъятой партии героина или опия. Тем более что проверить эти показания фактически невозможно — соглашений о сотрудничестве в борьбе с наркобизнесом с афганской стороной нет до сих пор. Поэтому выяснить, где изготовлен наркотик, кем и когда переправлен через границу, проследить путь задержанного на территории Кыргызстана опасного груза было весьма трудно, и многие следователи невольно воспринимали появление подставных лиц как удачу в ведении уголовного дела. Это позволяло в установленные законом сроки завершить уголовное дело, направить его в суд вместе с «установленным в ходе следствия» основным обвиняемым. В такой ситуации срабатывал и психологический фактор: задержанный с наркотиком перевозчик, который, как правило, не выдавал или не знал истинного хозяина, скрывал подробности получения и транспортировки, с появлением подставного лица становился более откровенным, и опытному следователю удавалось выуживать у обоих ценные факты, которые затем использовались в профилактике наркотрафика в приграничных районах, выставлении дополнительных блокпостов, проведении целевых рейдов. Характерно, что большинство следователей, оперативников, работавших по конкретным делам, были убеждены, что подставные лица фактически уводят от ответственности конкретных организаторов наркотрафика, основных виновников преступления, истинных владельцев груза. Это подтвердил социологический опрос, проведенный летом 1999 года среди следователей, специализировавшихся на расследовании наркопреступлений. 47 % опрошенных утверждали, что завершали уголовные дела, уверенные, что в качестве главного обвиняемого выступает подставное лицо, 36 % следователей утверждали, что добросовестно заблуждались, и только 17 % заявили, что не поверили подставным лицам. Интересно, что подавляющее большинство следователей (72 %) ответили «да» на вопрос, способствует ли это коррупции в Кыргызстане, и 69 % подчеркнули, что занятие «подставных» становится профессией, позволяющей им во время очередной отсидки не беспокоиться за судьбу своей семьи, которую содержат «хозяева», и получить солидный куш после выхода на волю. Таким образом «подставник» — это своеобразная страховка, выплачиваемая при возникновении своеобразных форс-мажорных обстоятельств: задержании, аресте курьера и т. п.