Поездка с камарилами напоминала побег от каких-то неведомых чудищ, почти каждый день Селин ловила себя на мысли, что не вынесет этой мучительной гонки, постоянного холода, сырости, грязи и… пребывания рядом со своим женихом.
Хвала богам, никто из камарилов даже ни разу не посмотрел в ее сторону — чаще всего, они Селин просто не замечали, но Чудовище… его взгляд каждый раз пробирал девушку до костей и заставлял сердце сжиматься от страха.
Робин был ее единственной защитой, но и его временами хотелось побаиваться — как-никак, двухметровый бородач тоже был камарилом и водил дружбу с ее женихом. И все же обращал на Селин внимание он один — он приносил ей еду и даже иногда разговаривал, убеждая, что совсем скоро эта бешеная гонка закончится, и девушка будет в безопасности.
Селин не верила ни единому его слову — она знала, что в безопасности ей не быть уже никогда, но что ей оставалось делать? Ее жизнь — если она вообще жила — закончилась вместе с приходом камарилов и смертью отца. Отца, своих чувств к которому она не понимала тогда и не сможет понять в будущем.
Раньше ей казалось, что стоит отцу умереть, как она станет свободна — хотя бы от его постоянного пьянства, долгов и побоев, но не тут-то было. Не успел отец умереть, как Селин сковали новыми цепями, на этот раз существа намного более страшные, чем немощный пьяница. Об этом ли она мечтала, сидя холодными ночами в своей комнате?
Столько страха, сколько принесли ей последние недели, Селин не испытывала за всю жизнь, а ведь впереди ее ждало что-то не менее страшное. Робин сказал ей, что миссия Селин — хранить какой-то свиток и постоянно держать его при себе. В Эхоре девушку посадят на гвойнский корабль, после чего ей предоставят убежище в резиденции ордена в ка-Гвойне, но и в это верилось с трудом.
— А вы… поплывете со мной? — Осмелилась она спросить у камарила тем вечером, когда он наконец раскрыл Селин ее предназначение, усевшись рядом с ней возле крошечного костерка.
— Ну уж нет, это вряд ли, — Улыбнулся большой бородатый человек, подбросив в костер ветку, что валялась рядом, — Нам еще Нэриуса, подлеца, по всей округе искать.
Селин потупила взгляд, уставившись на огонь. Еще недавно ей казалось, что бояться сильнее уже просто некуда, но вот появился новый страх, и все прежние виделись теперь перед ним жалкими, маленькими и ничтожными.
— Ну да ты не бойся, — Вновь раздался грубый голос, — Они тебя не тронут, ты ж теперь под защитой ордена. Да и у гвойнов этих, говорят, грех страшный — девицу-то обидеть!
Селин несмело взглянула на своего собеседника. Робин все еще улыбался, так, как любящие родители улыбаются своему маленькому ребенку, так, как улыбалась когда-то давно мама.
Вот и сейчас, подъезжая к свободному горному городу, Селин вновь поймала взглядом его улыбку. Робин ехал впереди, во главе их колонны, вместе с Чудовищем, но то и дело оборачивался на девушку, чья лошадь все время тащилась почти в хвосте по вине неумелой всадницы.
Впрочем, за три недели Селин худо-бедно, но все же научилась ездить верхом, по крайней мере, она перестала бояться вывалиться из седла и начала привыкать к тому, что под ней находится живое существо. Раньше ей доводилось ездить только на телегах, да и то, не дальше соседних деревень, куда можно было без проблем дойти пешком.
Теперь же будущее виделось ей опасным и страшным, прошлое — убогим и ничтожным, и девушка не знала, что было лучше. Всю свою жизнь она прозябала в глуши, но что предстояло ей теперь? В любом случае, Селин была к этому не готова.
Порт Эхора мог бы повергнуть Селин в шок, если бы за время пути сюда она бы не наслушалась от камарилов всевозможных историй об этом городе, каждая из которых была ужасней предыдущей.
Город, так и не доставшийся ни одному из королевств Оствэйка, был истинным пристанищем всех разбойников, бандитов и пиратов, что только существовали на свете. Улочки здесь были грязными и тесными, до отказа забитыми разномастными людьми, телегами, какими-то лавочками, бездомными собаками и прочей дрянью, потерявшей всякий ориентир в жизни.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Через силу вдыхая местный смердящий воздух, Селин тащилась вслед за камарилами по залитому помоями переулку, боясь лишний раз поднять глаза. На нее таращились все кому не лень — от истощенных умирающих бродяг до раскрашенных полуголых куртизанок, о которых раньше Селин приходилось только слышать. Она не представляла, что нужно пережить и как надо себя возненавидеть, чтобы выйти вот так на улицу и продавать свое тело любому, кто способен дать тебе жалкий грош.
На колонну, состоящую из нескольких камарилов и одной-единственной девицы, кажется, вышел поглазеть весь город. Как только Селин со своими спутниками выехала на центральную улицу, что вела к пристани, толпы зевак застыли на месте, не сводя глаз с невиданных гостей. Девушке хотелось провалиться под землю, многочисленные взгляды словно делали ее и без того немытое тело еще грязней.
Вскоре к ним все же привыкли, и бурная жизнь на улицах Эхоры возродилась с новой силой — торгаши и шарлатаны заорали во все горло, подзывая к своим прилавкам новых покупателей, шлюхи вновь затрясли юбками и замахали ресницами, практически перестав замечать очередных чужаков, которых здесь и без камарилов хватало.
И все же, как бы Селин не тошнило при виде отпустившихся ничтожеств, пьяниц, воров и шлюх, нашлось то, чем Эхора привела ее в восторг. Все время, пока они ехали по городу, девушка не сводила глаз с горизонта, где простиралась бескрайняя гладь океана, обрамленная высоченными горами с заснеженными вершинами.
Всю жизнь она прожила, не видя ничего, кроме зеленого поля и небольшого лесочка вдалеке — может, они тоже были по-своему красивы, но за столько лет успели по-настоящему опостылеть. Наверное, все то, что пришлось пережить Селин, действительно стоило того, чтобы увидеть это.
Океан, похожий на огромное блестящее и серебристое покрывало, отражал серо-голубое населенное облаками небо, о каменистый берег бились легкие, словно складки на ткани, волны, а скалы держали все это своими огромными ручищами, будто не давая воде пролиться.
Между обшарпанных крыш, далеко внизу, копошились люди и лошади, стояли телеги, до отказа нагруженные тюками и мешками, что грузчики и моряки тащили с кораблей. Кораблей, которые медленно покачивались на пристани, цепляясь мачтами за небесный свод. В руках скал они смотрелись как игрушечные лодчонки, вырезанные из дерева, а люди рядом с ними — и вовсе как крохотные палочки.
Селин не заметила, как привстала в седле, чтобы лучше видеть далекую пристань, и тем более мимо ее внимания прошло, что за ней наблюдают сразу несколько камарилов, включая Чудовище с его извечным презрительным взглядом.
— Нравится? — Робин повернулся к ней, игнорируя отвернувшегося друга, — За этот вид Эхоре можно простить даже всю ее вонь и всякую уличную шваль.
Простить не простить, но вид действительно был неописуемый. Чем ближе они подъезжали к пристани, тем крохотней чувствовала себя Селин рядом с могучими скалами и бесконечным океаном впереди. И все же сейчас она не боялась — впервые за много дней — она ждала чего-то еще, хотела увидеть как можно больше, увидеть и навсегда запечатлеть в памяти.
Они спускались все ниже — теперь девушка могла спокойно разглядеть корабли и резные носовые фигуры на них, людей, что сновали туда-сюда с мешками и ящиками в руках, и даже кричащих чаек, кружащих над водой.
— Ты их видишь? — Поравнявшись с ехавшим впереди чудовищем, Робин кивком указал на корабли.
— Они так близко не встанут. Скорее всего, за северной скалой, — Махнул рукой в сторону огромного утеса жених Селин.
— Вряд ли они приплыли сегодня. Ищи-свищи теперь их капитана! — Хохотнул Робин.
— Мне плевать. Если его нет, буду говорить хоть с юнгой.
Селин решила, что слушать их не было никакого смысла, а потому вновь переключилась на созерцание северной скалы, которую им, судя по всему, предстояло обогнуть. Где-то там должен быть гвойнский корабль и ее туманное будущее, которое вновь нависло над ней, как острый кинжал над сердцем.
