Его глаза горели фанатичной уверенностью. И в ту минуту мне казалось, что он говорит правду, что, действительно, будет заботиться и постарается полюбить. А я была готова влюбиться прямо сейчас. И даже не потому, что он умен, красив и обещает мне защиту. У него был такой же честный и прямой взгляд, как у моего отца. И я не смогла промолчать:
— Вы опасно откровенны со мной.
— Это сложно использовать против меня. Буду только рад, если наш разговор донесут до Императора.
— Я – лишь разменная фигура в этой политической игре. Мое счастье не является приоритетом. Его без сантиментов обменяют на союз, выгодный Тиверии.
— Вы важны для возможного союза наших государств. И я постараюсь донести это до Императора Эриана.
— Мне пора.
— Надеюсь на нашу встречу завтра. Я ведь обещал научить вас играть в чар.
— Шахди, благодарю вас за урок. – Встаю из-за стола и изображаю нечто смутно похожее на полупоклон.
Ловлю его улыбку. Мое сердце сладко замирает. Хочется отвесить самой себе пару оплеух. Нельзя влюбляться. Это осложнит мое, и так непростое положение. К тому же, кто сказал, что он откровенен? Кто поручится, что он так благороден, как старается показать? Может мне профессионально вешают лапшу на уши? Он же лет на десять старше и дурить мозги наивным дурочкам учился, когда я в куклы играла. А даже если он честен. Моего мнения в выборе жениха никто не спросит. Так зачем травить душу?
Но выбросить шахди из головы я не смогла.
Так и промаялась всю ночь без сна, забывшись лишь под утро. Но на рассвете меня подняла недовольная камер-фрейлина, объявив, что мне надлежит привести себя в порядок и явиться на северную террасу, где изволят завтракать моя сестра, мачеха и высокородный гость.
Наверное, сказывалась общая усталость, но у меня все валилось из рук и на сборы ушло в два раза больше времени. Поэтому я опоздала. За что была удостоена полного презрения взгляда от Императрицы.
Гаяр в это время убеждал Ланиссу принять предложение его отца и расписывал все прелести ее жизни в роли жены Шахдияра. У ее ног будут лежать все сокровища Джанната. Лучшие украшения и роскошные наряды. Разве беда, что она будет не единственной женой? С ее красотой, умом и обаянием, ей ничего не будет стоить очаровать сурового правителя соседней державы, а заодно, завоевать любовь подданных.
— А своей жене вы тоже обещали все сокровища своего мира? – медовым голоском спросила мачеха. Вот же змея.
— Нет. – Шахди был невозмутим. – Лишь свою любовь и защиту.
— Что само по себе дороже всех сокровищ.
— Вы мне льстите. К тому же я не собираюсь обделять свою супругу.
Дальше они втроем предавались светской беседе ни о чем, а я старалась не отсвечивать в надежде сойти за умную. Молчание – золото, особенно, если не знаешь, что сказать. К тому же находилась я в кругу врагов и любое мое слово могло быть использовано против меня.
К счастью, мои августейшие родственницы нас покинули под предлогом важных дел, примерно через час. Я осталась, потому что Гаяр напомнил про урок в чар. После того, как мы остались наедине, дышать стало намного легче.
Мужчина еще раз пересказал правила и основные стратегии, а потом приступил к учебной партии, параллельно проводя экскурс в культуру и историю своей страны. У него был такой приятный голос, пропитанный уверенностью и спокойствием. Казалось, я готова слушать его вечно.
Но кроме удовольствия, которое дарила беседа, мне удалось узнать много интересного. Например, что Джаннат, несмотря на свой патриархальный уклад, не лишает женщин основных прав и свобод, таких, как образование, медицинская помощь и защита от любого из видов насилия, включая домашнее. Да у них там даже понятия такого нет. Гаяр смотрел на меня круглыми глазами, когда я рассказывала о том, что это такое.
Он не понимал, почему преступление перестает классифицироваться, как преступление, если было совершено одним членом семьи в отношении другого. И это я ему еще про «Когда убьют, тогда и приходите» не рассказала.
— Тебя, действительно, хорошо прятали, Кьяра. Никто бы не подумал, что ребенка королевской крови можно оставить на столь дикой планете. Бить женщину... свою жену, дочь. Это уму не постижимо. Там часто такое происходит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Смотря где. В развитых странах – уже нет. В отсталых – сплошь и рядом.
— А детей там тоже бьют?
— Бывает.
— Но как такое возможно? У них там нет законов и морали? Нет совести? Там не верят в бога, перед которым после смерти ты будешь держать ответ за каждый свой поступок?
— Верят. Не все, конечно, но верят. Даже объединения верующих имеются. Целые институты, поддерживаемые государством.
— И они не встали на защиту слабых? Почему?
— Давай я не буду тебе рассказывать про скандалы, связанные с сексуальным насилием в отношении детей? Религиозные наставники, прикрываясь своим положением и доверием родителей...
— Не верю.
Пожимаю плечами. Про то, что в некоторых странах за прелюбодеяние полагается долгая и мучительная смерть, я решила, также, не рассказывать. Это и для мня – дикость. А звездного принца от такого, вообще, Кондратий хватит. У них добрачные отношения, хоть и не приветствуются, но преступлением не считаются. И лишь рождение ребенка, не одобренного евгениками, приводило к всеобщему осуждению и большим штрафам. У этого были свои причины. Такие дети, часто рождались с рядом генетических дефектов, что автоматически выводило их из общей евгенической программы. Это означало стерилизацию. Но другие права такого человека не затрагивались. Он мог получить образование, работу и завести семью. Даже дети у него могли быть. Правда, только приемные. И я была согласна с данной государственной политикой, которая обеспечивала здоровье нации. Пусть принимаемые меры не назовешь мягкими. Да, это дискриминация инвалидов. Но ведь каждый ребенок имеет право родиться здоровым. А чем будет болен ребенок, который родится у женщины с гемофилией и мужчины с муковисцидозом, если оба страдают шизофренией? Мне не хочется знать ответ на эту загадку.
Пришлось переводить тему на что-то менее травмирующее психику. Минут пять я щебетала о погоде, а затем переключилась на чар с его стратегиями ведения боя. Мы увлеклись игрой. Правда, Гаяр периодически останавливался и объяснял мои ошибки или возможные последствия того или иного хода. Но это было даже интересно. Я чудесно проводила время. Выкинула из головы все свои проблемы, расслабилась, совершенно забыв, что я не дома, не в гостях, а на войне, где что ни шаг — мина.
Он вошел на террасу, как входит победитель в осажденный город. Гордый. Надменный. Уверенный в себе и своих силах. Красивый? Нет. Или, все же, да? Сложно определиться. Белокурый астеник с золотыми глазами. Зрачок, как у кошки. Это одновременно пугает и завораживает. Тонкие, резкие черты лица. Непривычные. Слишком правильные. Чужие.
Захотелось вскочить, броситься к Гаяру, спрятаться за его спиной. Зажмуриться. И в то же самое время смотреть, не отрываясь.
— Присоединитесь к нашей партии, Энираду? – спросил шахди с едва уловимой насмешкой. Вот так. Без приветствий и титулов. Так обращаются только к тем, кого признали равным. И не важно, друг он тебе или враг.
Часть 6
— Нет. – Простое. Лаконичное. Безапелляционное. А голос приятный. Не такой, как у Гаяра, но отвращения не вызывает. – Благодарю за предложение. Я хочу поговорить со своей невестой. Поэтому прошу нас простить.
Пальцы Энираду ложатся на мое плечо, и я вздрагиваю, чувствуя их холод даже сквозь ткань платья. Начинаю догадываться откуда пошли байки про рептилоидов. Видимо, кто-то из наших повстречал такого вот гостя из далекой-далекой галактики.
— Не слышал никаких официальных объявлений о вашей свадьбе. Неужели пропустил столь знаменательное событие, как помолвка? – шахди хищно улыбнулся, увидев, как его визави поморщился. – Нет? Тогда и невесты у вас быть не может. А раз так, вы – такой же гость этого дома, как и я. Не заставляйте меня читать вам лекцию о хороших манерах... снова.
