учителей и любящих родителей.
– Да, мой принц, благодарю за оказанную честь, – ответила Ульяна кронпринцу.
Наследник престола по протоколу был обязан открывать бал с незамужней девушкой из самых влиятельных семей высшего света, и эта обязанность вынуждала его регулярно кружить в танце дочь главы тайной канцелярии. Как бы он к ней ни относился, и по какой бы причине ни разорвал помолвку с ней.
Бархатные карие глаза кронпринца старательно избегали взгляда Ульяны, и она тоже не пыталась поддерживать видимость беседы, плывя в вальсе под чарующую музыку. Между ними всё закончилось девять лет тому назад, она сумела пережить их разрыв и двигаться дальше, но почему-то именно сегодня память настойчиво возвращала её в тот далёкий майский день, в цветущий родительский сад...
– Я люблю тебя, – прошептали мужские губы, и Ульяну переполнило счастье. – Тебе наконец-то шестнадцать и я хочу получить свой законный поцелуй! Я ждал его год – целый год нашей помолвки! Ты так прекрасна...
И горящие восхищением глубокие карие глаза становятся ближе и затмевают весь свет. И Ульяна радостно подаётся навстречу, забывая на миг обо всём: о контроле, уроках и предостережениях. Ей всего шестнадцать и это её первый поцелуй с любимым женихом!
А спустя мгновение она с ужасом удерживает ослабевшее мужское тело и истошно зовёт мать...
Тогда Ульяна получила не только первый поцелуй, но и первый жестокий жизненный урок: если мужчина чуть не умер от твоего поцелуя, то на повторный поцелуй рассчитывать не стоит. И на сохранность его нежных чувств – тоже.
Собственно, тот давний поцелуй с кронпринцем так и остался единственным поцелуем Ульяны. Ей не хотелось ещё раз прочувствовать, как увлечение и симпатия к ней сменяются диким страхом.
«А сероглазый не испугался вспыхнувшей между нами связи, только сильнее рассвирепел, хоть и постарался скрыть это. Он всё ещё верит в свою теорию заговора и так потешно старается разгадать зловещий смысл всех наших действий и защитить все «жертвы магического произвола», – с улыбкой припомнила она вчерашний день и сегодняшнее утро. Ей в самом деле повезло наткнуться на неподдельного рыцаря, отважно шагающего в логово драконов ради спасения невинных душ?
Вчера за ужином их группа «охотников и жертв» сидела за отдельным столом. Три иномирца, что попали в их мир первыми, восторженно ахали при каждой случайной демонстрации магии в общей столовой, а шестёрка пойманных четвёртой группой говорила мало, больше слушала. Эти шестеро флегматичных магов с небольшим потенциалом стихийников поинтересовалась лишь двумя моментами: каким будет завтра расписание занятий и как им вовремя проснуться, раз будильники из дома им прихватить не велели? В целом, прочие иномирцы мирно общались между собой и со студентами, а вот сероглазый сидел напряжённо и не притронулся к еде. Если бы не слово, данное ей, он бы демонстративно проверил все блюда на наличие ядов и зелий! Ульяна расстроилась, что из-за глупой подозрительности её смелый маг останется голодным, и ушла с ужина раньше прочих, организовав в комнате сероглазого поздний перекус: он наверняка заглянет в холодильник и на полки и найдёт оставленную ею еду. В уединении своей комнаты он сможет проверить соки, пирожки, фрукты и пудинги на любое вредное содержимое, что ему только вздумается, и не ляжет спать на голодный желудок.
Утром, когда она вновь заскочила к нему в комнаты после общего завтрака, во время которого Яр опять ни к чему не притронулся, на сердце Ульяны полегчало: мужчина поел у себя, число вчерашних припасов заметно уменьшилось.
«Надеюсь, он и дальше спокойно ел в комнате, если его мнительность за день не улеглась: я достаточно много еды добавила утром в его холодильник», – вздохнула про себя Ульяна, уже полдня возвращающаяся к одному и тому же вопросу:
Вернулся сероглазый домой или всё-таки остался в университете?
Из-за дурацкого бала Ульяна была вынуждена днём, сразу после собрания своей группы, отправиться в столицу. Из звонка Ире перед торжеством она знала лишь, что обязательный курс по сдерживанию магических сил её маг прошёл успешно и не раскрыв их общих секрет.
«Обедал ли он? Ужинал ли? Понравилось ли ему у нас? – беспокоилась Ульяна и с усмешкой додумала: – Добрался ли он уже до вожделенных микроскопов?»
С микроскопов она закономерно перешла к размышлениям о профессии сероглазого мага. Она-то знала, что он прекрасно владеет магией (если не считать менталки, которой, похоже, в их мире не обучались), и раз работал в своём мире врачом, то наверняка имеет целительские способности. Высветившийся на приборном экране ноль явно ошеломил его, и у Ульяны не было особых сомнений, что ноль – это на самом деле далеко не ноль. Никому из рядовых сотрудников университета подобное просто не пришло бы в голову, но в её семье уже сталкивались с такими псевдонулями. Если проверить резерв Яра на их домашнем, самодельном приборе, сконструированном отцом специально для уникальной супруги (профессора наверняка потребуют это сделать), то...
– Благодарю за танец, – произнёс кронпринц, вырывая Ульяну из задумчивости.
– А? Да-да, спасибо за прекрасный вальс, ваше высочество, – вполне искренне улыбнулась Ульяна бывшему возлюбленному. Когда-нибудь Лорелл займёт трон своего отца и им придётся сотрудничать по многим вопросам, так что пора налаживать дружеское общение.
Черноволосая голова кронпринца склонилась над её запястьем в церемонном поцелуе, и он отошел к друзьям.
– Чувствуется, ты наконец-то отпустила прошлое, – произнесла подошедшая мать, протягивая Ульяне бокал фруктового вина.
– А мне-то казалось, я установила крепкие ментальные блоки, – Ульяна иронично возвела очи горе и безнадёжно покачала головой.
– Душевное состояние родной дочери мне очевидно без всякой магии и под любыми блоками, – улыбнулась Алеся Хальер. – Ходят слухи, ты поймала самого одарённого иномирца и уже напугала его своими силами.
– Не напугала, а разозлила до чёртиков, – поправила Ульяна. – Сероглазый не из пугливых, но он жутко недоверчивый, а ко мне испытывает сильную антипатию.
Произнесла свою речь она равнодушным тоном, подчёркивая полнейшее своё безразличие к чьей бы то ни было симпатии и антипатии. Однако мать отчего-то прищурилась и задумчиво постучала ножкой.
– Говоришь, злится, но не боится? А он симпатичный? – спросила Алеся.
– Очень, – вырвалось у Ульяны, и она прокляла всё на свете под понимающим и весёлым взглядом матери. Гори оно всё ясным пламенем! Мамочка точно воздействовала на неё, усилив желание поболтать по душам!
Мать тем временем переглянулась с отцом и произнесла лишь:
– Ну-ну...
К ним подступили представители торийцев: младший
