Читаем без скачивания Перси Джексон. Жестокий мир героев и монстров - Рик Риордан

И наконец, есть еще Посейдон, отец Перси. Хирон в «Укравшем молнию» называет его Потрясателем земли, Приносящим штормы, Отцом коней — Посейдон такой и есть, и даже более того: ведь он — бог моря! Я люблю океан. Уверена, если бы я захотела, я была бы наполовину русалкой и полгода проводила бы в море вместе с моим другом водяным, мы бы освобождали дельфинов из рыбачьих сетей и катались верхом на горбатых китах. О, у меня был бы свой собственный морской конь! А выйдя на сушу, я все равно оставалась бы водяным созданием. Если бы я заболела, мне нужно было бы только залезть под душ, чтобы вылечиться. Везде, где бы я ни проходила, начинали бы бить фонтаны и литься водопады. А еще, держу пари, я была бы по-настоящему хорошим серфером. Мне даже доска не понадобилась бы! Я стала бы олимпийской чемпионкой по плаванию, а может, капитаном собственного корабля, — а может, и наездницей: ведь Посейдон — творец и повелитель коней, и меня лошади, наверное, тоже слушались бы. Если бы моим папочкой был бог моря, весь мир был бы моей устрицей!

Но и Посейдон — тоже не сахар. Он не то чтобы сильно привязан к своей семье. Было дело, он осквернил храм Афины: привел туда девушку, чтобы поразвлечься после обеда. И он был слишком горд, чтобы убеждать Зевса, что не крал его молнии, и поэтому Перси пришлось отправляться в опасную экспедицию. Хотя Посейдон и любит Перси — но не настолько, чтобы не использовать его в своих целях.

Он гордец, этот Посейдон. Только вообразите себе, каково это, когда отец никогда не говорит «извини» и всегда считает, что он в своем праве; это вряд ли понравится большинству из нас, и это следует принять во внимание. Иметь папочку-бога, может быть, и забавно в фантазиях, но не в реальной жизни.

И в конце концов, а так ли уж хорошо иметь бога-папу — может, лучше богиню-маму?

Потенциальные мамочки

Богиня номер один — это Гера, владычица Олимпа, супруга Зевса, возможно, самая могущественная богиня на всем Олимпе. Было бы неслыханной честью унаследовать толику ее могущества — но не ее ревнивый и мстительный нрав!

Гера — богиня брака, поэтому вряд ли у нее могут быть внебрачные дети. Но даже если бы так случилось, Гера была бы такой же скучной, как и папаши-боги. Она мало чем интересуется и слишком занята превращением мимолетных увлечений Зевса в коров и куниц, чтобы быть хорошей матерью.

Посмотрите, как она обращалась со своими детьми. Когда у нее родился сын Гефест, она сочла его таким уродливым, что сбросила с Олимпа. Очень мило! А другой ее сын, Арес, бог войны, — изрядный негодяй. Парадокс, но богиня брака и деторождения — сама вовсе не такая уж хорошая жена и мать.

Есть еще Артемида, богиня охоты и луны и, вообще, женщина-воительница. Быть дочерью Артемиды невозможно: она дала обет вечной девственности, а значит, никаких детей, никакой семьи — только команда верных охотниц. Если бы она была моей матерью, это означало бы, что я появилась на свет от непорочного зачатия, — младенец Иисус, версия 2.0! Однако для мира греческой мифологии в этом нет ничего невозможного. Я бы на самом деле хорошо стреляла из лука и охотилась — хотя я и не люблю убивать животных. Я не ношу меха — а Артемида с ног до головы одета в шкуры и увешана трофеями.

Артемида была бы по крайней мере лояльной мамой, она — человек слова. Именно она в «Проклятии титанов» заступилась за Перси, Аннабет и Талию, когда ее друзья-боги хотели их наказать. «Если мы уничтожим героев, которые оказали нам такую большую услугу, — сказала она, — то, выходит, мы и сами не лучше титанов!» Классная леди!

Для нее нет разницы, смертный ты или бессмертный, хотя она и не то чтобы носилась с мальчишками, которые присоединяются к ее охотничьей команде. Ей главное, чтобы ты выбрал ее путь: никогда не взрослел и оставался вечно молодым, как Питер Пэн. Звучит неплохо — но детство навсегда… Ведь это же ужас! Я не знаю, что бы я делала, останься я навсегда девчонкой. Я не хочу, чтобы меня отвергли только за то, что я выросла и встретила настоящую любовь. Я хочу жить своей жизнью, а не маминой.

Я очень сомневаюсь, что Артемиде понравятся всякие легкомысленные вещи вроде лака для ногтей, гуляния и мальчишек. Я представляю, что она скажет, если узнает, что я тоскую от несчастной любви: что все мужчины — подлецы. И превратит бедного парня в кабана — потому что все мужики свиньи, ведь так? Мне случалось разозлиться настолько, чтобы захотеть превратить парня в кое-что похуже, чем просто дикий кабан, но когда моя мамочка на самом деле может такое сотворить — это чересчур! Я не хочу постоянно помнить об этом. Иногда все, что девочке нужно от матери — это плечо, на котором можно поплакать.

Далее, у нас есть Деметра, богиня не то чтобы очень могущественная, но все же не из последних. Она — богиня природы, лесов и полей, и я сразу говорю, что походная жизнь — не по мне! Хотя цветы я люблю. Будь я дочерью Деметры, я бы могла растить цветы, пшеницу и прочие славные вещи в этом роде.

И еще одно: у Деметры есть дочь, Персефона. Она плохо кончила: ее похитили, и теперь она живет в подземном царстве — вот уж куда бы я не хотела попасть! Но даже если я в конце концов и не стала бы второй женой Аида, Деметра, наверное, задавила бы меня своей чрезмерной опекой: ведь Персефона полгода проводит в аду. Я бы сидела всеми днями у себя в комнате, поливала цветочки и мечтала о том, чтобы гулять ночи напролет, как все мои друзья. Но про свидания мне пришлось бы забыть — после того, что случилось с Персефоной, Деметра запретила бы мне даже думать о мальчишках! А что за удовольствие быть полукровкой, если я даже не могу никуда выйти, чтобы воспользоваться своим могуществом. Кстати, о могуществе: выращивать цветы — не самая блестящая из магических способностей. Если бы я хотела быть садовником, я бы и стала им.

А если выбрать Афродиту, богиню любви и красоты? О, тут выгода налицо: при виде моей несказанной красоты любой мальчишка собственное имя забудет! Они забудут обо всем, лишь взглянув на мое прекрасное — нет, сияющее! — лицо! Звучит заманчиво. Но с другой стороны, я не хочу быть поглощенной собственной красотой настолько, чтобы меня больше ничто не волновало. Перси рассказывает, что дети Афродиты целыми днями только и делают, что сидят и любуются друг другом, да еще сплетничают. Физическое совершенство тоже может надоесть.

А если я удамся лицом не в мамочку? Такое тоже может случиться. Ведь я не обязательно должна унаследовать Афродитины гены. Я могу уродиться и безобразной или, того хуже, обыкновенной, ничем не примечательной. Это был бы полный крах. Держу пари, будь Афродита моей мамочкой, она была бы из тех расфуфыренных мамаш, у которых дочка вечно обязана выглядеть идеально: загар, белоснежные зубы и пышные белокурые локоны. А если я не оправдаю ожиданий мамочки и окажусь некрасивой, она может даже сбросить меня с Олимпа, как Гера — Гефеста. Но даже если не брать в расчет красоту и прочее, то я бы не хотела, чтобы моей матерью была женщина, которая уверяет, будто любовь для нее важнее всего, — а со своим мужем ведет себя как последняя дрянь. Она отталкивает Гефеста и крутит роман с Аресом прямо у бедняги под носом. Кстати, об Аресе: и что она только в нем нашла? Хоть она и богиня любви — но немного же она в любви понимает! Она Троянскую войну развязала из-за золотого яблока. Она, похоже, точно такая же, как легионы мамаш, которые привычно тащатся по жизни рядом с замученными папашами — и с надоевшими любовниками. Проснись, Афродита, и нюхни амброзии: твой возлюбленный Арес — подонок. Мне уж точно было бы противно смотреть, как Афродита гуляет с этим парнем. Она же богиня, ей же миллион лет, — а ее до сих пор, как девчонку, тянет к плохим парням. Пора бы и поумнеть.

Раз уж речь зашла об уме, то нет богини мудрее Афины. Если бы я была ее дочерью, я была бы такой же мудрой. А еще у меня были бы красивые серые глаза, как у нее. У меня всегда был бы наготове план, я всегда бы знала, что делать. Я всегда могла бы дать совет в трудной ситуации, как Аннабет. Если бы я решила жить в мире смертных, я была бы государственным секретарем или чемпионом мира по скраблу.

Надо сказать, что Афина хорошая мать, она блюдет интересы Аннабет. Она сразу сказала, что Перси для той — неподходящее и опасное знакомство; хотя такие вещи и неприятно слышать, Афина, во всяком случае, пытается быть хорошей матерью. Но ведь это может и надоесть — когда мама все знает, все видит… Должна же у девочки быть хоть пара секретов.

Другие потенциальные папочки

Арес — бог войны, его питают ярость и агрессия. Он — адреналин, который кипит в твоих жилах, когда ты подпрыгиваешь от бешенства и ищешь, с кем бы сцепиться. Будь моим папочкой Арес, я бы знала, как вести себя в уличной драке. Я была бы такой задирой, что никто не решался бы со мной связываться. Задирой быть хорошо. Мне бы это понравилось. Но, как говорит Перси в «Похитителе молний», дети Ареса — самые здоровенные, самые безобразные и самые злые на всем Лонг-Айленде, а то и на всей планете. Здоровенные злющие уроды? Нет уж, спасибо. Похоже, и умом дети Ареса тоже не блещут: их папа славится не мозгами, а мышцами! А как говорит Аннабет в «Укравшем молнию», «даже сила иногда вынуждена склониться перед мудростью».