Читаем без скачивания Советы пана Куки - Радек Кнапп

Едва я почувствовал, что вот сейчас наконец все получится, послышался шум мотора. Я высунул нос из-за дерева и увидел микроавтобус, въезжавший на участок. Правда, при ближайшем рассмотрении оказалось, что выглядит он несколько иначе, чем утром. Он стал заметно выше, его колеса — шире, а на окнах появились решетки. На полпути к бассейну из-за него вынырнул белый автомобиль с красной полосой на боку. Обе машины и так-то ехали не слишком медленно, но когда перед ними замаячил бассейн, помчались со скоростью ракеты. На последних метрах одна из них ушла в сторону, и они взяли бассейн, что называется, в тиски. Подъехали так близко к котловану, что людям Арнольда, которые, сидя на краю и открыв рты, наблюдали за происходящим, ничего не оставалось, кроме как спрыгнуть вниз. Боковая дверца вмиг отъехала в сторону — в точности, как обычно бывает в гангстерских фильмах: шумно и бесповоротно, — и из автобуса выскочили человек десять полицейских. В мгновение ока они оцепили бассейн. Тут открылись дверцы седана и оттуда вылезли два офицера полиции. Они вылупились на бассейн и закачали головами, словно не веря своим глазам.

— Безобразие, — возмутился первый, а второй заорал во всю глотку:

— Полиция города Вены! К нам поступил звонок, что здесь совершаются преступные действия. Всем оставаться на своих местах!

Пожалуй, последнее было излишне — глядя в тот момент на Арнольда и его товарищей, трудно было предположить, что они могут куда-то убежать.

Понизив голос, первый офицер сказал:

— Похоже на контрабанду плутония… Кажется, искали что-то крупное.

Второй заорал снова:

— Кто понимает по-немецки?

Ни звука в ответ.

Не дождавшись, полицейский указал на Арнольда:

— Эй, ты, в красной кепке! Подойди!

Арнольд вышел вперед.

— Что ищете?

— Мы копать бассейн, господин инспектор.

— Да здесь даже бумажки бросать запрещено! Это Лайнц, Национальный заповедник! Что прячете?

Арнольд молчал, озадаченно озираясь по сторонам. Потом решительно качнул головой.

— Сейчас приедет хозяин, он все объяснит. Подождите немного, пожалуйста.

Офицеры переглянулись.

— Врет, — рявкнул первый.

Второй сказал:

— Пусть покажет лопату. Вспомни, что сказали по телефону.

Первый полицейский кивнул и крикнул Арнольду:

— А ну, покажи лопату!

Арнольд с готовностью протянул им лопату. Оба полицейских склонились над ней и занялись внимательнейшим ее изучением. В особенности их заинтересовало выжженное на ручке клеймо. Потом снова обменялись взглядами.

Офицер поднял лопату над головой и зарычал:

— Еще одно преступление. На прошлой неделе лопаты были украдены со склада строительного супермаркета! Пора сознаваться, приятель.

Арнольд только таращил глаза и не мог вымолвить ни слова.

Тут потерял терпение второй офицер:

— Так мы вечно здесь будем торчать. Давай всех в участок и там пробьем их по базе данных. Этого в красной кепке я точно уже где-то видел. Ну, чего ждем?

Первый офицер подозвал командира остальных полицейских, и вперед вышел великан с дубинкой на поясе.

— Ронни! Хватайте всех и в участок! Только без синяков, ты меня понял?

Тот скомандовал своим:

— Двигайтесь, уезжаем!

Одного за другим дружков Арнольда вытащили из бассейна. Они были настолько потрясены происходящим, что вели себя смирно, словно ягнята. Индийцы же в сильном возбуждении пытались что-то говорить всем и сразу, но никто их не понимал.

Арнольда вывели последним. Когда его проводили мимо офицеров, он сложил на груди руки, будто для молитвы, и забормотал:

— Лайнц слышать впервые, господин инспектор! Он нас сюда привозить и приказать делать бассейн.

Полицейский сказал:

— Вы что ребенок, что кто-то может вам приказать?

— Потому что свинья обманул! Забрать залог, позвонить полиция, чтобы я его не найти. Но я найти его! И он у меня лететь на Луну, как ракета.

— Почему он еще здесь? — рявкнул офицер, и Арнольда погнали к автобусу. Почти у самой двери он сделал попытку дать деру, но двое полицейских держали его железной хваткой и без церемоний затолкали внутрь, к остальным. Потом дверь заперли, и охрана заняла места впереди.

Первый офицер дал Ронни сигнал отправляться. И погрозил ему пальцем. Плотно сжав губы, Ронни сел в машину. Водитель завел мотор, и микроавтобус тронулся с места.

Офицеры тоже пошли к машине. Прежде чем сесть в нее, старший бросил последний взгляд на бассейн:

— Нельзя так оставлять это безобразие. Когда это закопают?

— Пока что это вещественное доказательство. Завтра, когда все разъяснится, пришлем экскаватор.

Тот, что был постарше, немного наклонил голову.

— Странно. Почему яма такой правильной формы? Когда что-то ищут, роют не так.

— Выясним. Они сознаются. Наверняка, не в первый раз.

Очевидно, такое разъяснение удовлетворило полицейского, он открыл дверцу и сел за руль. Заработал мотор, и машина тронулась с места. Она двигалась медленно, потому что старший непременно хотел показать что-то через боковое стекло молодому. Младший сразу понял, о чем речь. Они смотрели вбок, на красный диск солнца, опускавшийся в эту минуту над Национальным заповедником Лайнц.

Я выбрался из-за дерева и огляделся, словно только что сошел с карусели и не обрел еще равновесия. Вся сцена продолжалась не более пяти минут. Как лунатик, я побрел обратно к бассейну, чтобы убедиться, что мне это не приснилось. Встал на край ямы и заглянул внутрь. Бассейн был пуст. Совершенно. Полиция забрала даже лопаты. От десятка мужчин остались лишь пустые бутылки. В самой середине лежала Арнольдова бутыль из-под кока-колы. Я постоял немного без единой мысли в голове. Когда немного оклемался, сразу же подумал о боссе. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы он сейчас появился. Вовсе не из-за денег и даже не для того, чтобы я мог собственноручно задушить его, просто я хотел задать ему вопрос. Один-единственный. Я уже понял, что он придумал способ быстро получить деньги и обдурил нас по всем правилам своего искусства, но кое-чего я все-таки не мог понять. Почему ему показалось недостаточным просто облегчить наши карманы на сумму залога, не заставляя зазря копать землю добрых десять часов? Зачем было насылать на нас полицию? Самое время попытаться это понять. Потом пусть мне хоть сто раз объясняют. Я все равно уже не пойму. Понять это можно только сейчас, у бассейна.

Вдруг со мной что-то произошло. Мочевой пузырь вдруг расслабился. И поскольку ширинка все это время оставалась распахнутой, как ворота сарая, от меня потребовалось лишь побыстрее направить струю в бассейн. Я все мочился и мочился. Как тот Амур в Бельведере, который вот уже триста лет писает в одно и то же место и все никак не может остановиться. Это продолжалось целую вечность, зато потом мне стало легко, как буддийскому монаху.

Я застегнул ширинку и вновь огляделся по сторонам. На этот раз, чтобы проститься с участком. Для меня бассейн будет здесь всегда. Сколько бы ни понаехало полицейских.

Когда я поравнялся с каштанами, в кустах что-то зашевелилось. Чей-то возбужденный голос окликнул меня:

— Вальдемар, это ты?

Я остановился как вкопанный и уставился на кусты, но было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть.

— Это я, — продолжал голос, — Болек.

Я облегченно вздохнул и тихонько сказал:

— Вылезай, путь свободен.

Болек выбрался из кустов. Ветки не пощадили его, на щеках осталось несколько длинных царапин. Он тоже сначала беспомощно озирался по сторонам, словно только что сошел с карусели, но потом успокоился и стал рассказывать:

— Я как раз отошел покурить, когда они примчались. В последний момент успел спрятаться. Еще бы чуть-чуть, и я бы тоже… Столько потерять, ужас… — Дрожащими пальцами он показал, как много он бы потерял.

Потом подошел к бассейну и заглянул внутрь.

— Поставлю свечку дядюшке Миреку, — сказал он. — Если бы он не приохотил меня к курению, я угодил бы сейчас в участок вместе со всеми. Их завтра же вышлют из страны.

Он уставился на меня, словно чего-то не мог уразуметь:

— А ты-то где спрятался?

— За дубом. Родители привили мне манеры девятнадцатого века. Вот и приходится каждый раз топать за километр, чтобы отлить.

— Но ты же отлил в бассейн?

В его голосе слышались нотки недоверия. Хотя, может, я просто слишком устал.

— Знаешь, отчего-то не люблю я справлять нужду, когда кругом полиция, — раздраженно ответил я.

— Ладно, не заводись, — Болек ощупал мышцы своей левой руки. — Мы живы, и это главное. Козел этот, наш босс, явно на это не рассчитывал.

Где-то в лесу запела птичка, полноправная обитательница австрийского национального заповедника. Наверное, звала другую австрийскую птичку.