Читаем без скачивания Выбери меня - Юлия Волкова

— Есть, конечно, — уныло пробормотал он.

— Кто бы сомневался! — с энтузиазмом воскликнул Игорь. — Сколько кассет?

— Восемь, — тихо ответил Володя. — Я подумал — пусть будет…

— А кто тебя упрекает? — ободрил лучшего своего сотрудника Пирогов. — Сильно потратился?

Володя провел рукой по своей небритой щеке и потянулся за коньячным напитком.

— Ваще-то… Ну, да… Я подумал, если за дело браться, то окупится. Но я готов отнести затраты на свой счет…

— Отнесешь, — кивнул Игорь. — Давай крути кино.

Вскоре оба сыщика внимательно таращились на экран старенького «Панасоника».

Первая кассета являла свадебный сюжет, где молодой Полуянов красовался со своей еще более юной женой. Сюжет был банальным — глупые лица жениха и невесты, радостно-возбужденные — родственников и знакомых, брызги шампанского, обилие цветов, почему-то все больше хризантем и гладиолусов, банкет — сначала благопристойный, затем — пляски до упаду и кое-кто уже не держится на ногах… Обычная съемка для семейного архива.

— Где ты это взял? — строго спросил Пирогов. — Неужели в дом заходил?

— Нужно было бы, зашел, — хмуро ответил Томашевич. — Но не нужно было. Я тут намедни с матушкой его познакомился. Милая женщина. Полуянов ее недавно из Барнаула перевез, дом в Петергофе ей купил. Она сыном хвасталась. Кино крутила. Я потом тихонечко копию снял.

— А представился как? — удивился Игорь. — С какой такой радости она тебе кино крутила?

— Игорь Петрович, — укоризненно проговорил Володя, — вы же знаете, у меня много «пристроек». В данном случае я ей всего лишь протечку в трубе ликвидировал. Действительно текло, а водопроводчик у них вторую неделю пьяный. Если б не я…

— Ладно, извини, — помотал головой Пирогов. — Твои методы — на твоей совести.

Директор агентства «Гоголь» быстренько прокрутил пленку туда-сюда и понял, что ничего не понял. Жених Андрей Полуянов был самый обыкновенный: в меру счастливый, слегка пьяненький, но при этом гораздо трезвее своих родственников, которые были похожи на людей из глухой провинции. Невеста смотрела на него с обожанием и была похожа на Дюймовочку из одноименного мультфильма — еще немного и вспорхнет вместе со своим принцем. Оба были счастливы, только Полуянов светился счастьем глуповатым и непосредственным, а на лице Оксаны отражалась не только радость, но и осознание подарка судьбы.

— Сколько им тут? — спросил Игорь.

— Ему двадцать пять, девчонке — восемнадцать, — ответил Томашевич. — Он — заканчивает аспирантуру, она только что окончила неполную среднюю школу.

— Второгодница? — хмыкнул Пирогов.

— Увы, — кивнул Владимир. — Какие-то медицинские диагнозы присутствовали, но, скорее всего, просто дура. Можно точнее выяснить, если потребуется.

— Папа не смог купить ей к восемнадцатилетию аттестат за полную среднюю школу? — задумался Игорь. — Она говорила: папа у нее непростой…

— Папа у нее простой. Замминистра по культуре. — Томашевич хмыкнул. — Только она его внебрачная дочка. Ну, не хотел он с Оксаниной мамой узами связываться. Поскольку таких, как Оксанина мама, у него было на момент рождения Оксаны пять. А шестая — законная супруга. Которой было хорошо и уютно за спиной Валерия Данииловича Быстрова. Надо отдать должное — всех детей Быстров содержал и пытался поставить на ноги. Он не виноват, что Ксаночка совсем не хотела учиться.

— Черт! — В мозгу у Пирогова что-то щелкнуло. — Она не показалась мне дурой необразованной.

— Ее образованием занимался уже супруг, — сказал Володя. — Он заставил ее пойти в колледж сервиса, а после… Ты не поверишь — на философский факультет Педагогического университета. Он, правда, называется как-то странно: факультет философии человека. Но суть от этого, наверное, не меняется. И, представь, она его окончила! Есть съемка выпускного бала этих философов человека. Между прочим, там и наш Андрей Дмитриевич присутствует.

— Крути, — приказал Пирогов, все еще надеясь понять причины собственного найма дочкой простого замминистра по культуре. Да и вообще интересно: изменились ли эти двое за годы совместной жизни?

Они изменились. В новом сюжете главная роль принадлежала Полуянову, а Оксана на балу философов выглядела простушкой, бесконечно влюбленной в собственного мужа. Она робко заглядывала ему в глаза, вешалась на шею… Правда, Пирогову показалось, что делалось все это как-то… принужденно, что ли. Сам же Полуянов смотрел на свою супругу и других свежедипломированных философов с заметным чувством превосходства и некоторой иронией. Похоже, он уже нашел свою нишу в этой жизни и был уверен в завтрашнем дне. Чем и выделялся из шумной толпы юнцов, мнивших себя мудрецами. Несмотря на то что Полуянов был начисто лишен обаяния, мальчики и девочки вокруг него «играли короля».

«Почему? — пытался понять Пирогов. — Пожалуй, есть в нем что-то такое, что не позволяет игнорировать его присутствие. Сила какая-то… А Оксана здесь совсем не похожа на пиранью. Хотя теперь она именно такова. Или это я просто злюсь на нее?»

— Чем она потом занималась? — спросил он вслух.

— Писала диссертацию, — удивил его Томашевич. — По культурологии. И работала на кафедре ассистенткой. А все доценты и профессора эксплуатировали ее и в хвост и в гриву. Ты не смейся, Игорь, — сказал он, заметив кривую усмешку своего шефа. — Я не это имею в виду. Она преподавала по тридцать восемь часов в неделю. Это считается огромной нагрузкой, — с неожиданным сочувствием к Оксаночке добавил Володя. — Вообще, странно все у них там, в этом заведении. Нет, чтобы девушек холить и лелеять…

— Ну и как, — прервал его пояснения Пирогов, — защитила она диссертацию?

— Ну а ты бы не защитил, имея такого папу?

— Так все-таки папа помог? Или у девушки свои мозги прорезались? Или Андрей Дмитриевич расстарался?

— Игорь, не требуй от меня невозможного! — взмолился Томашевич. — Хочешь, я тебе реферат ее диссертации отксерю? Сможешь сам оценить уровень ее интеллекта. Если это имеет отношение к делу.

— Уровень интеллекта иногда имеет отношение к делу, — сказал Пирогов. — А может быть, даже всегда имеет. Какой сюжет следует за этим?

Томашевич сменил кассету, и его шеф в очередной раз изумился переменам в героях. На этот раз сыщики наблюдали историю путешествия по какому-то теплому морю на суперсовременном лайнере, причем ни Полуянов, ни его супруга абсолютно не походили на персонажей из первых двух «фильмов». Игорь несколько минут думал, прежде чем понять произошедшие перемены. Нет, внешне эти двое почти не изменились. В смысле облика, фигуры. Но изменились повадки, движения и, главное, выражение лиц. Все это стало другим. Игорь посмотрел еще немного и понял: супругов теперь ничто не притягивало друг к другу. Хотя они изо всех сил старались изобразить перед камерой нежную любовь. Но изображали скверно. Да и вообще, разве можно изобразить любовь, если ты не артист? А в сердце твоем никакая не любовь, а ненависть? Полуянов определенно ненавидел Оксану, она платила ему той же монетой, а камера это беспристрастно фиксировала. Вот это было путешествие! Игорь не удивился бы, если бы на пленке был пойман момент, как они душат друг друга или один из супругов бросает другого «в набежавшую волну». Но поскольку наготове лежала стопка еще из пяти кассет, а Оксана Валерьевна Полуянова три дня назад посетила этот самый офис, Пирогов знал, что путешествие окончилось без трагедий.

Далее, как объяснил Томашевич, была снята корпоративная вечеринка, и вот за этой кассетой пришлось поохотиться, поскольку лежала она буквально за семью замками, в сейфе у одного из топ-менеджеров «Гермеса». Навела на эту видеозапись молоденькая бухгалтерша, которая, сидя в маленькой кафешке за чашечкой кофе, со смехом, но вполне беззлобно рассказала о ней Томашевичу.

«Босс под страхом смерти приказал эту кассету уничтожить! — весело говорила бухгалтерша. — Но нашим ребятам жалко стало, и они ее в сейф спрятали. В отделе у главных менеджеров». Пришлось Володе напрягать технический отдел «Гоголя».

— То есть вы ее выкрали? — ужаснулся Пирогов. — А если бы попались?

— Ну не попались же, — проворчал Томашевич. — И не крали мы ничего. Тоже копию сделали. Здесь вообще-то все — копии.

— Я этого не приказывал делать, — возмущенно сказал Игорь, покрываясь холодным потом от одной только мысли о том, что было бы, если бы его ребят замели. Тут никакие связи в милицейском ведомстве не спасли бы!

— Ты приказал собрать подробную информацию о фигуранте, — упрямо возразил Томашевич. — Я не привык выполнять задания наполовину.

— Ну ты даешь! — пробурчал Игорь и махнул рукой. — Ладно, что ж теперь, давай показывай…

Камера зафиксировала огромный стол для фуршета и настраивающийся струнный квартет во фраках. Потом — многочисленных сотрудников концерна, одетых кто как: одни были в официальных костюмах и платьях, другие — в самых разнообразных нарядах вплоть до маскарадных. Все они подходили к столу, ели, пили и непринужденно галдели. Потом в съемке был перерыв — очевидно, снимавший присоединился к жующим. А когда он включил камеру снова, квартет играл «Мурку», а вся заметно подвыпившая толпа весело под нее отплясывала. Здесь были и стильные девчонки с ногами от шеи, и молодые атлетического сложения парни, и какие-то толстые тетки, и вполне солидного вида дядьки… «Мурка» сменилась самозабвенной цыганочкой, и среди пляшущих Пирогов разглядел Андрея Дмитриевича Полуянова собственной персоной! Генеральный директор «Гермеса» танцевать не умел совершенно…