В возрасте семи лет он опубликовал в Польше свою первую композицию; всего годом позже он уже дебютировал как концертирующий пианист. Его детство было заполнено звуками польских национальных танцев,
полонеза и
мазурки, которые навсегда запечатлелись в его чувствах и музыке.
Фредерик сочинял свои пьесы за роялем и, исполняя их, любил импровизировать. Ему было жаль их записывать — это означало для него их умертвить. К сожалению, все гениальные мимолетные творения Шопена потеряны для истории; в те годы звукозаписывающие устройства были только в мечтах и проектах.
В Париже, куда Шопен приехал в возрасте 21 года, его виртуозность вызвала сенсацию; никто раньше не слышал такой музыки. Увы, из-за слабого здоровья он не мог давать много концертов. Фредерик зарабатывал себе на жизнь, продавая сочинения и ведя уроки фортепиано. Он ограничил свои выступления главным образом небольшими “салонными” концертами, например в чьем-нибудь доме. И они были триумфальны.
Маленькие руки, большое сердце
Однажды мы видели (и даже потрогали) бронзовую копию одной из рук Шопена. Этот эксперимент позволил нам сделать следующее заключение: его пальцы были крошечными, изящными… и металлическими.
Даже обладая такими маленькими руками, молодой Фредерик просто парил над клавиатурой. Его музыка — суматоха звуков, подобных вихрю, порхающих снизу вверх и обратно. Его музыка тепла, романтична и нежна; в типичных записях музыки Шопена вы, чаще всего, не услышите звуков боли и страданий (разве что, возможно, от самого пианиста).
Если вы думаете, что никогда раньше не слышали Шопена, то заблуждаетесь. Знаменитый похоронный марш, такой мрачный и скорбный, так часто одалживаемый на время уличными музыкантами и звучащий во многих кинолентах, принадлежит его перу; этот марш составляет часть фортепианной сонаты. А вспомните теперь тот хит Барри Манилова, “Could It Be Magic”; выбросьте голос Барри, и оставшаяся партия фортепиано — ошибки здесь быть не может — это прелюдия Шопена № 20 до минор, соч. 28.
Фред, Жорж. Жорж, Фред.
В Париже Шопен состоял в любовной связи с известным литератором по имени Жорж. Жорж была женщиной, к слову сказать. Она использовала псевдоним Жорж Санд только для проталкивания своих сочинений в продажу (и для экономии времени; ее настоящее имя было Амандина-Аврора-Люсиль Дюпэн).
В Жорж, кроме имени, было много мужских черт: она носила мужскую одежду, выпивала, курила сигары и в отношениях с Фредериком играла доминирующую роль. Однажды, когда ее маленький песик весело гонялся за свои маленьким хвостиком, Жорж сказала Фреду: “Если бы я была такой же талантливой, как ты, я написала бы музыку для собаки”.
Шопен тут же прошел к роялю и сочинил Вальс для маленькой собачки ре-бемоль мажор. (Некоторые утверждают, что это тот самый вальс, который нам теперь известен как Собачий, но это, конечно же, не так. “Собачий вальс” — это наш фольклор, да к тому же он и не вальс, а полька. — Примеч. ред.)
Шопен в музыкальных шопах
Если захотите поближе познакомиться с Шопеном, вам будет над чем поразмыслить в музыкальном магазине. Мы особенно рекомендуем следующие работы для фортепиано соло.
˅ 24 Прелюдии, соч. 28
˅ Баллада № 4 фа минор, соч. 52
И обратите внимание на эти сочинения для фортепиано с оркестром.
˅ Фортепианный концерт № 1 ми минор, соч. 11
˅ Фортепианный концерт № 2 фа минор, соч. 21
Роберт Шуман
Гендель, Бетховен и Берлиоз были композиторами и признанными чудаками. Здесь же случай другой.
Роберт Шуман (1810–1856), его портрет изображен на рис. 2.13, был одним из самых знаменитых немецких композиторов-романтиков, хотя сегодня не каждый об этом знает. Сама история его жизни, перемежавшейся периодами глубоких эмоциональных травм, смогла бы занять первое место в списке созданных им бестселлеров.
Еще один чудо-ребенок
Шуман еще ребенком проявил за роялем свой неслыханный талант. К сожалению, фрау Шуман, подобно матерям многих других будущих композиторов, лелеяла надежды на более “основательную” карьеру сына — например, на стезе юриспруденции. Роберт с неохотой и в спешке поступил на факультет права Лейпцигского университета. К разочарованию фрау Шуман, ее сын познакомился с Феликсом Мендельсоном, который пребывал в Лейпциге, и они стали друзьями. Вскоре, как и Берлиоз, Шуман предпочел учебе музыку.
Роберт стал отдавать все свое время урокам фортепиано, которые он брал у легендарного Фридриха Вэка, и — о, молодость! — тотчас же влюбился в юную Клару, дочь учителя.
Отчаянная борьба за Клару
Клара сама была музыкальным вундеркиндом. В возрасте 9 лет она побывала в Германии в качестве пианиста-виртуоза; теперь, в 16, у нее уже была хорошая карьера. Нетрудно догадаться, что ее отец не был в восторге от того, что 25-летний Шуман проявляет к ней интерес. “Охотник за невестами”, — наверняка ворчал он.
Очевидно, папа Вэк выпустил из виду одну из основных заповедей воспитания детей: если вы что-то запрещаете своему чаду, оно определенно это сделает. Конечно, Клара вышла замуж за Шумана. Понадобились пять лет и судебный процесс, чтобы узел, наконец, был развязан.
Следующие годы были счастливейшими в личной жизни Шумана. В профессиональном плане, однако, он многое потерял. Пытаясь укрепить безымянный палец левой руки, — который был менее подвижным в сравнении с остальными, — Роберт сделал, по собственному мнению, открытие. На ночь он обматывал палец струной, другой конец которой привязывал к потолку, предполагая, что эта хитрость постепенно усилит сухожилие руки и придаст пальцу дополнительную гибкость. На практике же случилось, что палец стал полностью парализован.
Карьера пианиста оборвалась, и Шуман полностью отдался композиции. Он написал много пьес, четыре прекрасные симфонии и потрясающий концерт для фортепиано.
Настоящий романтик
В соответствии с лучшими традициями Романтизма выражение чувств в музыке превалировало у Шумана над формой, рассудком и логикой. И у него не было недостатка в эмоциях; его личность бурно металась между двумя полюсами — напряженным творчеством во благо других и вялой погруженностью в себя. Он чувствовал, что в нем как будто живут два разных человека — он даже дал им имена: Флористан (Florestan) — для деятельного и Эйсебио (Eusebius) — для апатичного. (Откровенно говоря, нам даже более интересна его третья индивидуальность — та, которая придумала имена двум
