- Проходите в дом, сэр, и сами доложите о вашем деле, - предложил слуга, как видно, не усомнившись в его словах и не задавал лишних вопросов, - а я позабочусь о вашем коне.
Хозяин и его семья как раз заканчивали ужин в зале, пропахшем деревом и дымом очага, когда Николас подошел к открытой двери. Реджинальд Крус поднялся из-за стола и с недоумением взглянул на нежданного гостя. Владелец усадьбы был рослый черноволосый мужчина с резкими чертами лица и властными манерами. Впрочем, сейчас он как будто был настроен вполне благодушно и рад случаю потолковать с заезжим незнакомцем. За длинным столом сидели женщина, очевидно, хозяйка, и трое детей - парнишка лет пятнадцати, а также мальчик и девочка девяти-десяти лет, которые, судя по их сходству, были двойняшками. Когда жена хозяина встала, чтобы поприветствовать гостя, по ее широкой талии Николас догадался, что Реджинальд зря времени не теряет и в его семействе вновь ожидается прибавление.
Николас поклонился и назвал свое имя. Он был несколько растерян, поскольку никак не ожидал увидеть здесь в качестве нового лорда солидного отца семейства, которому явно перевалило за сорок. Брат Джулианы Крус представлялся ему молодым человеком, который если и женился, то недавно, когда вступил в права наследования. Но тут он припомнил, что Хэмфри Крус при их знакомстве три года назад показался ему староватым для такой юной дочери. Выходит, покойный лорд был женат дважды. Первая жена подарила ему наследника, а вторую он, наверное, взял, когда Реджинальд вырос и сам собирался жениться, если еще не был женат на этой хотя и невзрачной, но весьма плодовитой леди.
- А, это...- кивнул Реджинальд, когда гость сообщил ему, по какому делу он посещал этот дом прежде. - Припоминаю. Меня-то тогда здесь не было - в приданое за женой я получил манор в Стаффордшире, туда мы и переехали. Но я, конечно, знаю, что тогда случилось. Вообще-то история странная. Но такое бывает. Случается, люди меняют свои намерения. Так, стало быть, это вы были тем посланцем? Впрочем, не будем спешить. Прошу к столу, отведайте нашего угощения. А о деле потом поговорим - успеется.
Реджинальд и Николас сели за стол, и слуга тут же принес жаркое и эль. Пожелав двойняшкам спокойной ночи, хозяйка отправила их спать. Старший сын остался за столом, он сидел с серьезным лицом, поглядывая на взрослых. Наконец, ближе к ночи, мужчины остались вдвоем.
- Выходит, это вы доставили тогда известие от Мареско. Вы, наверное, заметили, что между мной и сестрицей изрядная разница в возрасте семнадцать лет. Мне было девять, когда умерла моя матушка, а еще через восемь лет отец женился во второй раз. Старик свалял дурака: мало того, что взял жену без приданого, так она еще и померла при родах, оставив ему девчонку,- так что уж и не знаю, какая ему была от этого радость.
"По крайней мере она не наградила тебя братцем,- подумал Николас, с невольной неприязнью глядя на Реджинальда,- а то пришлось бы делить отцовские владения". Видно было, что земля для Круса, истинного сына своего сословия, была так же важна, как кровь, текущая в его жилах,- так что он вполне мог быть доволен таким исходом.
- Однако его могла радовать и дочка, - возразил Николас,- я припоминаю, что она очень красивая и любезная девушка.
- Вам лучше знать,- сухо отозвался Реджинальд.- Вы с ней встречались три года назад, а я ее не видел лет восемнадцать, если не больше. Она еще несмышленышем была, от силы годика три. Я как раз в ту пору женился и переехал в манор, который получил в приданое за Сесилией. Мы с отцом время от времени обменивались гонцами, но сюда я не наведывался ни разу, пока он не занемог и меня не призвали к его смертному одру.
- Собираясь сюда, я ничего не знал о его кончине,- промолвил Николас, -впервые я услышал об этом от вашего конюха у ворот. Однако вам я могу сказать то, что намеревался сказать вашему отцу. Увидев вашу сестру, я был так очарован ее красотой и достоинством, что с тех пор не мог забыть о ней ни на миг. Я говорил об этом со своим лордом, Годфридом Мареско, и получил его полное одобрение. Что же до меня,- горячо продолжал молодой человек, наклоняясь вперед, - то я унаследую от отца два хороших манора, да и после матушки мне достанутся кое-какие земли. Кроме того, я на хорошем счету в армии королевы. Лорд Годфрид готов поручиться за искренность моих намерений, и, клянусь, я обеспечу Джулиане достойную жизнь, если вы...
Реджинальд, слушавший гостя с недоумением и улыбкой, дивясь его горячности, поднял руку, пытаясь остановить этот поток красноречия.
- Значит, вы приехали сюда, чтобы просить у меня руки моей сестры?
- Да! А что в этом странного? Я восхищаюсь ею и хотел бы жениться. Или, может, вы думаете, что я недостоин ее руки? - От этой мысли Николас весь напрягся и вспыхнул.
- Что вы, в достоинствах ваших я не сомневаюсь, однако, когда вы были здесь в прошлый раз, вам стоило хотя бы намекнуть ей о своих намерениях. Вы опоздали на целых три года!
- Опоздал?! - Николас откинулся назад и в отчаянии сжал руки.- Так она вышла замуж?
- Можно считать, что и так! - сказал Реджинальд, с сожалением пожимая плечами,- То есть не то чтобы замуж... Поторопись вы в свое время с этим, может, и не попали бы сейчас впросак. Нет, тут совсем другая история. После того как Мареско отказался от своих намерений, пошли разговоры о том, что она будто бы все равно остается связанной обетом, данным при обручении. По мне, так это полнейшая чушь, но некоторые церковники всюду суют свой нос, чтобы только власть показать. У отца был капеллан, чопорный такой, точно невинная девица, хотя в невинности его я как раз сомневаюсь! Вечно лез в чужие дела, ссылаясь при этом на церковный канон. Вот он и уперся на своем, дескать, нареченная невеста - все одно что законная жена. Слава Богу, наш приходской священник, добрая душа, придерживался другого мнения, и отец в конце концов согласился с ним и настоял на том, что Джулиана свободна от обета. Обо всем этом я только потом узнал, по рассказам, и я рад, что в этом не участвовал, - была охота совать голову в осиное гнездо...
Николас закрыл лицо руками. Разочарование и уныние холодом сковали его сердце. Но потом вдруг вспыхнула робкая надежда, что еще не все потеряно. Подняв глаза на собеседника, он спросил:
- Так чем же все кончилось? Если она все-таки не вышла замуж, то почему не осталась здесь, чтобы распорядиться обретенной свободой?
- А она ею и распорядилась! Джулиана избрала свой собственный путь. По словам отца, она так и сказала: "Раз я вольна поступать как угодно, я сделаю то, что нахожу нужным". И она решила последовать примеру Мареско и стать невестой Христовой. Теперь моя сестра - монахиня Бенедиктинского ордена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
