– Так точно, маэстро. Берт Уэлси – тест-пилот. – Шутливо представился тот, отсалютовав двумя пальцами.
– Берт, у меня к вам личная просьба – переоденьтесь, голубчик, в ваш рабочий костюм и сыграйте нам серебряного призера.
– Э, нет! Дурная примета топтаться на подиуме. Я мечу так высоко – будет обидно сорваться.
– Ну, это же кино, голубчик!.. И… и вас просит дама! Мона, детка, я знаю, ты устала, но будь умницей, попроси господина Уэлси помочь нам.
Солнце уже появилось за пальмами, колышущимися резными листьями в потоках утреннего бриза. Мона сморщила носик и сделала пару шагов к строптивому гонщику. Понятно, почему Арвин вцепился в этого парня – обаяшка, дерзкий подбородок и ямочки на щеках.
– Господин Уэлси, неужели вам не хочется видеть себя двадцать раз в день на экране телевизора рядом со мной?
– Телевизор смотрит моя бабушка. А тебя я узнал. «Молчание» – классный фильм… – Он смущенно опустил глаза. – Идет. Пойду принаряжусь… А стрижку сделать под этого парня? – Берт скосил глаза на Алекса.
– Ничего не надо. Спасибо, дружище, умеешь ладить со спонсорами. – Подбодрил парня Арвин, ставя кадр.
– Он умеет ладить с длинноногими крошками. – Сказал коротышка-итальянец, когда Берт исчез в боксе.
… Они сняли восемь дублей, окончательно измучившись и разомлев под лучами поднявшегося солнца. Команде «Ренетона» надо было готовиться к тест-заездам, все торопились и нервничали. А настроение Моны, напротив, неудержимо поднималось. Несколько раз, кидаясь на шею Алексу, она коснулась стоявшего на ступеньку ниже Берта и успела поймать его взгляд. Ей было приятно обниматься с геем, чувствуя, как ревнивый взгляд Уэлси прожигает обнаженную бретельками платья спину.
Уезжая после завершения съемок с площадки, Мона с удовольствием подумала, что на этом история с Бертом Уэлси не окончится. И оказалась права. Хотя ей и пришлось подождать.
Соревнования начались, по трассе носилась с жутким ревом стая страшных, приплюснутых, вытянутых как снаряд машин. Арвин снимал трибуны и болиды, чтобы смонтировать потом с крупными планами героев. Он был доволен, оставалось заснять лишь сидящего в болиде Алекса и летящий к нему с трибун букет.
Рано утром следующего дня красно-синюю приплюснутую машину с рекламой «Нью-Веста» подогнали к пустынному повороту трассы. Напялив шлем и обведя собравшихся прощальным взглядом, Алекс под руководством маленького итальянца втиснулся в болид.
– Руки кладешь сюда, ноги туда. Откидываешься и балдеешь. – Инструктировал итальянец. – Только, ради Бога, ни к чему здесь не прикасайся. И не описайся от страха, малый, если она поедет… Ладно, я пошутил. Давай! Надеюсь, кровавых мозолей от руля у твоего жениха не будет. – Сказал он Моне, выходя из кадра.
Но работа не клеилась. Алекс должен был поймать букет и улыбнуться девушке, при этом откинув на мгновение забрало шлема, чтобы зрители успели увидеть его лицо. Он страшно боялся дотронуться до щитка, пестревшего рычагами и кнопками, и никак не мог ухитриться проделать необходимые действия в определенной последовательности.
Алекс тяжело вздыхал, крутя шеей в жарком комбинезоне.
– Что тут происходит? Вы просто загоняли вашего парня. – Рядом с Моной стоял Берт, насмешливо наблюдая сцену. – Считайте, что он трижды покойник. Ну, то есть гонщик, отпустив руль, взлетит вон к тем пальмам, переворачиваясь в воздухе… Идиоту ясно, что его тачка прилипла к асфальту и даже не двинется с места.
– Мы же не снимаем документальную ленту о героях скоростных трасс. – Насмешливо прищурилась Мона.
– Смешно ловить цветочки во время гонок и еще перемигиваться с девушками. – Не уступал Берт.
– А рекламировать дезодорант с названием «Ренетон» – не смешно? – Мона покосилась на фирменный комбинезон Уэлси. – Не волнуйтесь, сэр, у Арвина все будет о'кей. Он и не из такой фигни лепил конфетки. Алекса поставят на фон мелькающего ландшафта и смонтируют с кадрами вашего заезда. Получится клево. Только по мне лучше бы там сидел ты… – Она значительно посмотрела на пилота.
– Я еду сегодня в двух заездах вместо Жана. Он вчера свернул ключицу. Слышала, как двое вылетели?
– Вылетели?
– Да, с трассы. Слава Богу, на травку. И машину Жан сумел сберечь. – Берт посмотрел на нее с вызовом. – А мне, знаешь, чего хотелось бы? – Стоять там, на первой ступеньке, и прижимать хорошенькую девчонку. Такую, как ты… И, знаешь, я это непременно сделаю.
… Соревнования окончились, Арвин Левис отснял свои ролики, группа «Нью-Вест» уехала, отбыли члены команды «Ренетон» и совсем неохотно покинул Монако Мартин Брендл.
– У меня еще четыре свободных дня. Менеджер мне не нужен. Нянька – тоже. – Категорически заявила Мона. – Ты ведь сам настаивал, что мне пора найти подходящего мужа.
– Неплохая мысль. Наследник престола еще свободен.
– Мне ни к чему занудный принц. Я выбираю короля гонок.
– Неплохой финт, Мона. Надеюсь, речь идет о Берте Уэлси?
– Ты хорошо проинформирован. Который раз убеждаюсь, что не зря плачу тебе деньги.
– Я знаю еще кое-что. Во-первых, твой избранник нищ. А во-вторых, он способен собственной рукой придушить наркомана. Если тот, к примеру, полезет на трассу. Или – к нему в постель.
– Ну, ведь именно этого ты мне и желаешь всей душой! – Мона весело обняла Мартина. Ночь накануне она провела с гонщиком, и теперь ей казалось, что других допингов, кроме близости с Бертом, ей не понадобится.
Пять дней в Монако, проведенные Бертом и Моной, стали сплошным сумасшествием. Они почти не выходили из номера гостиницы, пьянея от любви, несметного количества продегустированных вин и фантастического полета воображения.
Они решили стать «звездной парой», для чего Моне предстояло завоевать Голливуд, а Берту – заполучить лавры мирового лидера. Через неделю они поженились в Лос-Анджелесе, а через два дня Берт уехал в Хоккепхайм для подготовки к «Гран-при Германии».
Мартин Брандл ликовал – его подопечная решительно изменила образ жизни, активно рванув к своей цели. Ей была необходима хорошая роль, способная поднять на приличную высоту. Мартин устроил серию удачных выступлений звездочки в прессе и один выход на телеэкран. Брызжущая радостью и творческой энергией, Мона покаялась в прежних прегрешениях и заявила о своей потребности в настоящей работе. Роли появились, правда, не совсем те, что хотелось бы. Но Мартин решил: «Тебе, детка, сейчас главное – побольше мелькать. Дать зрителям возможность вспомнить о тебе, чаще появляться на экране, а тем временем стараться отловить крупную рыбу». Мона послушалась и с головой ушла в работу, регулярно отчитываясь мужу о своих достижениях.
