Читаем без скачивания Марсианское путешествие - Василий Гигевич

Вот тебе и раз!..

Суд...

Попытка вернуться назад, на Землю...

Вот почему Коренев был так молчалив и задумчив.

Голос Большого Компьютера звучал все громче:

- Колонист Коренев... Вам не хочется носить браслет-датчик. Вы не согласны с моими решениями и приказами. Вы даже замахнулись на мое существование. Почему? Вы можете объяснить колонистам? Вам что, не хватает пищи? Вас плохо кормят? Вы недовольны работой? Почему вы бунтуете и этим калечите жизнь всей колонии?..

Все это казалось странным. Фантастическим. И страшным. Будто в кошмарном сне... Все было бы проще, если бы Коренева судил человек. Пускай бы даже Миллер... Дикость была как раз в том, что человека судил Большой Компьютер. Я чувствовал, что еще одно мгновение, один миг и - сойду с ума. Может, поэтому я не сдержался, закричал:

- Миллер... Миллер, остановите свой безумный эксперимент над людьми. Неужели вы не можете отменить все это?.. Отключите энергию от Большого Компьютера. Мы сами будем судить Коренева, если он виновен. Ведите Коренева сюда, на сцену, мы сами с ним разберемся, мы сами спросим, что он хочет...

- Верно, ведите Коренева на сцену, - раздался еще один голос.

Миллер, молча стоявший рядом с большим видеоэкраном, поднял руку вверх, и когда в зале стало тихо, сказал:

- Колонисты, при всем желании я не могу вмешаться... Помните условие нашей новой жизни: мы все, и вы, и я, и даже колонист Коренев - все без исключения подчиняемся Искусственному Разуму. Когда-то вы сами на это согласились. Почему же вы так быстро об этом забыли?

- Вы, Миллер, не забывайте и о том, что Коренев - человек, - кричал я изо всех сил. - Человека не может судить машина. Пусть он глуп, несовершенен, однако он лучше Большого Компьютера. Человек превыше всего...

- Поймите и еще одно, - Миллер твердил свое, - если бы я захотел освободить Коренева, то не смогу. Дверь комнаты, где находится Коренев, заблокирована Искусственным Разумом. Мы все только лишь свидетели. Отключить энергию от Большого Компьютера тоже невозможно - сразу же на корабле наступит хаос, расстроится работа всех служб, начиная с атомного двигателя. А это - наша смерть.

- Хватит пустых, никому не нужных споров, - снова зазвучал голос Большого Компьютера. - Прежде всего, согласно постулату Миллера, для меня Коренев не человек, а всего лишь биологическая кибернетическая система, вышедшая из моего повиновения. Повторяю свой вопрос: Коренев, вы можете сказать колонистам, в чем я ошибаюсь?

Наконец Коренев поднял голову. С экрана он смотрел на меня затуманенным взглядом и пересохшими искусанными до крови губами тихонько шептал:

- Самоубийцы... Опомнитесь, пока не поздно, колонисты. Это он, Миллер, во всем виновен... Он захотел...

Голова Коренева поникла. Мы видели, что он еще что-то прошептал, но слов его не расслышали - видимо, Большой Компьютер отключил звуковой канал связи.

По телу Коренева прошла судорога, лицо его перекосилось, наверное, от сильной боли, Коренев начал падать на пол, его коленки подогнулись, тело судорожно корчилось.

Он лежал на полу свернувшись, прижав голову к коленкам, судя по всему, Кореневу было очень больно от электромагнитного поля, которое включил Большой Компьютер.

Всех колонистов трясло как в лихорадке...

На сцене перед нами стоял Миллер. Когда видеоэкран погас, Миллер сказал:

- Ну что же, вы можете судить меня. Если на то пошло, я согласен, чтобы меня судили вы. Вы, а не Большой Компьютер. Коренев сказал, что я повинен во всех бедах. Скажите мне, в чем я виноват? Может, в том, что создал Большой Компьютер, который помогает нам жить в космосе? Но если бы Большой Компьютер создал не я, то его создал бы кто-то другой - неужели вы думаете, что один человек может остановить развитие технического прогресса? В чем я вас обманул? Вы можете спокойно жить... Я вам это гарантировал?.. И, как сами видите, я это выполняю, каждый из вас имеет бесплатное питание и жилье; если будем выполнять приказы Искусственного Разума, такой же спокойной будет ваша жизнь и на Марсе. А может, я виноват в том, что Коренев сошел с ума? Что ж, тогда судите меня, судите здесь же, сейчас...

Миллер говорил, а слова его до нас не доходили, вдруг они потеряли свой смысл, они были всего лишь звуковыми волнами...

- Скажите, что вы хотите, - летело мимо нас, совсем не затрагивая, не вызывая никаких эмоций, - скажите, и мы, обсудив ваши предложения, попробуем изменить режим работы Большого Компьютера. Пойдут новые более увлекательные видеопрограммы, изменим график работы и дежурства... Однако главное, повторяю, самое главное, о чем вы никогда не должны забывать и о чем не хотел думать Коренев: без Большого Компьютера мы не сможем обойтись, если бы кто-то и захотел...

Миллер все говорил, а в моих глазах стояла страшная гибель Коренева.

Первая смерть... Как все страшно и просто...

Изведенный вконец, уставший так, будто не спал много ночей, я еле переставлял ноги, когда выходил из зала заседаний.

Что хотел сказать Коренев? К чему он стремился?

И вдруг чрезвычайно отчетливо мне подумалось: вот оно, случилось, радуйся, человечество: машина, Большой Компьютер и в самом деле властвует над людьми...

Видимо, так подумалось не только мне одному, ибо с этого дня все колонисты стали необычайно тихими, покорными и ко всему безразличными. Единственное, что хотя бы немного интересовало колонистов - это предстоящая посадка на Марсе. Порой мне думалось: если бы не было надежды на новую марсианскую жизнь, колонисты могли бы сойти с ума.

11

Белым песком заносятся улицы нашего города, того большого города, который мы построили на Марсе в долине Маринера - большого экваториального каньона...

После смерти Коренева все дальнейшее для меня было как в бесконечном сне. И посадка на Марс, и те высокие двадцатикилометровые горы с кратерами, над которыми мы время от времени пролетали на своих вертолетах, и чужие незнакомые созвездия над головами, которые зажигались каждый вечер, и небольшое прохладное Солнце, чуть-чуть согревающее нас, и даже первые строения, которые мы накрывали толстой прозрачной стеклопластиковой крышей, - все это было, как в тяжелом бесконечном сне...

Видимо, такое чувство владело не только мной.

Ибо и посадка на Марс, и новая марсианская жизнь - ничто не радовало людей. Хотя после показательной смерти Коренева колонисты не бунтовали, исправно выполняли приказы Большого Компьютера, вечерами и после работы, как и до сих пор, они смотрели развлекательные программы, слушали музыку, однако с каждой неделей колонисты все меньше и меньше разговаривали между собой, все реже на их лицах появлялась улыбка; что-то новое, деловитое и холодное, проявлялось в их поведении, в их словах. Чем-то колонисты все более и более напоминали роботов...