Читаем без скачивания Газета Завтра 261 (100 1998) - Газета Завтра

На Западе от читателя давно отказались, потому и литература у них совершенно своеобразная, отделенная от глубокого, интеллектуального, религиозно-культурного в подлинном смысле слова человеческого сознания каждой личности. Их “массовая культура” — для толпы, она не учитывает и не хочет бороться за человека, не пытается объяснить ему самые глубинные тайны мироздания, истории и жизни народов, а хочет его просто развлекать. Большего она своим народам давать не хочет, и уже никогда не даст. А у нас, в России, тот же Пушкин всегда интересовался количеством и качеством читателей журнала. И даже в роковое утро перед дуэлью он набрасывает ответ Александре Ишимовой, приславшей ему рукопись детской исторической книжки. Более того, “Разговор книгопродавца с поэтом” — это ведь идея объединить три силы — литератора, книготорговца и читателя, составляющие то поле жизни, которое и называется культурой.

Нынче, следуя законам рыночной экономики, все журналы относятся к читателю жестко и пишут обычно так: “Редакция не вступает с читателями в переписку, рукописи не рецензирует и не возвращает”. Мы же на второй странице помещаем иной текст: “Редакция внимательно знакомится с письмами читателей и регулярно публикует лучшие, наиболее интересные из них в обширных подборках не реже двух раз в год. Каждая рукопись внимательно рассматривается и может, по желанию автора, быть возвращена ему редакцией”.

В. М. Я считаю “Письма читателей” одной из лучших ваших рубрик. Это публицистика высокого класса, живые, яркие суждения, голоса из самых отдаленных окраин России и зарубежья.

С. К. Эти голоса, этот отклик для нас — поддержка и надежда. Приходя в редакцию, я первым делом интересуюсь: какие письма пришли, откуда? Просматриваю их, распределяю по отделам. Мне нужно знать, чем живет наш читатель, о чем он думает.

В. М. Каких писем приходит больше — критических или писем поддержки?

С. К. Критические письма бывали всегда. Читатель, даже очень любящий наш журнал, ревниво относится и к нашим удачам, и к неудачам, поэтому считает своим долгом сообщить нам об этом. И мы публикуем такие письма. Сейчас мы получаем 1200-1500 писем в год. В лучшие времена, когда тираж журнала был почти полмиллиона, получали 10-12 тысяч писем в год. Заметьте, что тираж сократился в большее количество раз, чем потом писем. Если же обобщенно ответить на ваш вопрос, то ругательных писем — единицы.

В. М. Коль вы еще раз вспомнили о тиражах, то следует сказать, что другим журналам повысить тираж помогают меценаты. Но выделяемые гранты журнал должен “заслужить” — характером публикаций, некой литературной тенденцией, направлением, проповедью тех или иных взглядов, соблюдением “табу” на некоторые вопросы. По сути, это не меценаты, а по большому счету заказчики “музыки”, скрытые политики, стратеги. Ну какой меценат русоненавистник Сорос?

С. К. Да, это покупатели идеологии. Наша идеология — непокупная и непродажная: талант плюс искренняя любовь к России. Мы знаем, что наш подписчик — человек небогатый. Сегодня номер нашего журнала стоит 13 рублей. В 1999 г. эта цена вырастет до 15, хотя себестоимость его будет, очевидно, выше 20 рублей за номер. Полгода будем работать себе в убыток. Мы уже пытаемся добыть деньги в государственных и коммерческих структурах. Конечно, основная наша опора — подписчики, но подписных денег хватит на издание максимум четырех номеров из шести. Рискну пообещать читателям, что они все же получат все шесть номеров в первом полугодии. Ведь шестой номер — Пушкинский!..

В. М. Мне хочется, чтобы читатель знал, во что обходится такой оптимизм главного редактора. После августовского финансового кризиса вы резко сократили зарплату (и без того невысокую) себе и сотрудникам, вдвое уменьшили размеры гонораров, часть сотрудников пришлось уволить, возложив их обязанности на оставшихся. И все это сделано ради сохранения журнала и издания шестого, юбилейного, номера, посвященного 200-летию А.С.Пушкина. Видимо, этот номер готовится уже сейчас?

С. К. Да. Более того, я хочу, чтобы во всех номерах, начиная с первого, пушкинская тема присутствовала. Уже есть два материала замечательного исследователя, директора Пушкинского дома Н.Н.Скатова. В ближайшее время получим главы из книги о Пушкине П.В.Палиевского. Обещал сотрудничество Валентин Непомнящий. Поэт Юрий Кузнецов собирает “Венок Пушкину” из стихов современных поэтов.

Если говорить о журнале в целом, то, думаю, читательские надежды будут оправданы. Александр Проханов несколько лет работал над романом “Красно-коричневый” — о событиях осени 1993 года, закончил его, и, начиная с первого номера, мы будем печатать эту хронику-эпопею, объясняющую историю последних лет несчастной и трагической русской жизни. Все знают Проханова как редактора газеты “Завтра”, острого публициста и замечательного прозаика (мы только что напечатали в двух номерах его новую повесть “Чеченский блюз”), однако до таких вершин, как в новом романе, он в литературе еще не поднимался. Пока это лучшее, что он написал.

В. М. Вы изначально известны как поэт, затем вы издали несколько книг литературно-критических статей, потом вместе с сыном Сергеем пишете книгу о Сергее Есенине. Сейчас работаете над книгой воспоминаний, отдельные главки из которой опубликованы в разных изданиях. Чем объяснить эту творческую эволюцию и что она означает?

С. К. Когда человек переступает рубеж 60-летия, у него появляется желание подытожить свою литературную и человеческую жизнь. Всю мемуаристику XIX века определили “Былое и думы” А.Герцена. Замечательная мемуарная проза есть у Льва Толстого, в “Дневнике писателя” Достоевского есть прекрасные куски воспоминаний. А “Пошехонская старина” Салтыкова-Щедрина, которую я прочел еще в детстве, в эвакуации!.. Мемуаристика определяет общественный тонус своей эпохи. В определенной мере, конечно. На 60-70-е годы нашего века как бы наложила отпечаток книга Ильи Эренбурга “Годы. Люди. Жизнь”. Хочешь не хочешь, а мы, молодые тогда люди, воспринимали 20-е, 30-е, 40-е годы, сталинскую эпоху через понимание этого времени Эренбургом. Потому что других всеобъемлющих и разрекламированных мемуаров не было.

А если бы оставили свои воспоминания Твардовский, Леонов, Шолохов? Сколько писателей, более интересных и значительных, нежели Илья Григорьевич, не написали мемуаров! А напиши они их — другое было бы представление о жизни, другое бы сознание сформировалось у молодого поколения, которое бросилось читать Эренбурга как единственный источник... Мемуары — это как бы послание в завтрашний день, чтобы формировать его твоим сегодняшним видением. Представьте, что не написаны мемуары Маршала Жукова! Ну и гуляли бы в грязных сапогах по чистым душам всякие “суворовы-резуны” — и некому было бы с ними спорить и опровергать. А так — Маршал Жуков до сих пор опрокидывает их и кладет на лопатки.

Вот, исходя из таких соображений, я и взялся за перо. В этих воспоминаниях будет много писем — какой-то инстинкт заставлял меня хранить их. И хотя я человек достаточно безалаберный, но все, что касается литературной жизни, я сохранил. Сохранил и сотни читательских писем. Так что мои воспоминания — это не просто мемуары, а размышления о своем поколении, о том, почему мы проиграли, почему развалилась страна, какая в этом наша вина, понимали ль мы, в каком обществе живем, или жили бездумно, стихийно, не отдавая себе отчета. Наше молодое фрондерство, богатство отношений, богатство переживаний, разговоров (память сохранила многие из них, некоторые я записывал, другие прочно врезались в память) — словом, из всех этих воспоминаний объективно вырастает тип и характер русского человека со всеми его великими изъянами и великими достоинствами. Я даже подумывал назвать эту книгу “Русский человек”, но скорее всего, она будет называться “Поэзия. Судьба. Россия”.

В. М. Полагаю, что читатели “Нашего современника” первыми прочтут ваши воспоминания.

С. К . Да. Первые главы уже написаны и подготовлены к публикации. Но продолжим о том, каким будет журнал в I-м полугодии. По-прежнему в нем читатель встретит имена любимых авторов — В.Крупина, В.Личутина, В.Распутина, П.Проскурина, Н.Тряпкина, В.Кочеткова, Ю.Кузнецова, Г.Горбовского, Н.Карташовой, М.Струковой, А.Сегеня. Я намеренно вперемешку называю поэтов и прозаиков, ибо читателям их имена вполне известны. Нашими публицистами я сам зачитываюсь, поскольку я не самый информированный человек на свете, а они убедительно объясняют мне то, что находится за пределами моего понимания. Например, Вадим Кожинов с его блистательным циклом “Сталин, Хрущев и госбезопасность”. Это новая по жанру историческая работа о недавней нашей истории, о причинах войны. Кажется, о войне уже все сказано, но Вадим Валерьянович смотрит на события с такого ракурса, что высвечиваются не мелочи, а стратегически важные для понимания смысла, характера и хода войны детали. Будут новые работы С.Кара-Мурзы, К.Мяло, С.Викулова, А.Казинцева.