Читаем без скачивания Приведение в кроссовках - Дарья Донцова

– Вы не знаете, где дом Натальи Филимоновой?

– А-а-а, – протянула женщина, – значит, вас Надежда прислала, дом посмотреть, правильно?

– Точно, – на всякий случай кивнула я.

– Чего же сразу не сказали: “Зина, веди дом показывать”, или Надя не сообщила, у кого ключи? – хитро прищурилась тетка.

– Так я же не знала, что вы Зинаида, мы ведь только сейчас познакомились!

– Точно, – рассмеялась она, – вот, какая я подозрительная, вы мне дело хорошее сделали, а я бог знает чего всегда думаю! Ну, пошли, тут один шаг.

Мы вышли в прихожую, перешагнули через храпящего мужика, миновали крохотный садик, и я увидела огромный трехэтажный дом из красного кирпича.

Зина вытащила из кармана связку ключей, потыкала в замочную скважину, распахнула калитку и перекрестилась.

– Царствие небесное Наталье Сергеевне, благодетельнице моей.

– Ты ее знала?

– А как же! Сколько лет тут углы мыла, каждую трещинку в полу выучила, а уж когда она умирать собралась, то всех вон повыгоняла: повариху, горничную, секретаршу, только меня оставила.

– От чего она скончалась? Зина снова перекрестилась.

– Слово забыла, болячка у нее была, в легких, красиво так называется эле… эми, не, не помню.

– Эмфизема?

– Вот! Точно, ты часом не доктор?

– Нет, – ответила я, – но моя лучшая подруга хирургом служит, от нее слышала.

– Страшная штука, доложу тебе, – вздыхала Зина, не слишком ловко открывая замок, – то вроде здоровая, веселая, улыбается. Потом, бац, начинает хрипеть, задыхается. Ну, а последние два месяца совсем не вставала, судно я из-под нее таскала. Но обиды на Наталью Сергеевну у меня никакой, она мне денег много оставила, только я их не трачу, в Сбербанк снесла. Ой, – прикусила она язык, – ты уж сделай милость, про средства иродам не рассказывай, мигом вытребуют и пропьют. А я их на старость берегу, чтобы не побираться на пенсии. Спасибо, Филимоновой, с голоду не помру. И Алеша с Надей люди приличные. Приехали сюда, вызвали меня и так тихонечко говорят:

– Вы, Зинаида Ивановна, не волнуйтесь, все денежки сполна получите, мы волю покойной уважаем и ничего оспаривать не станем.

Хорошие ребята, честные. Вот ведь как плохо вышло. Они все думали дом перестроить да въехать, только недосуг заняться было. Потом Алексей помер, а Надя примчалась вся черная и говорит:

– Вот, Зинаида Ивановна, продаю жилплощадь. Держите ключи, если кто приедет и имя мое назовет, смело показывайте, значит, покупатели интересуются.

Мы вошли в холл. Зина зажгла люстру. В доме было прибрано, но легкий слой пыли, лежащий на мебели, и особый, спертый воздух мигом давали понять: помещение нежилое, людей тут давно нет.

– Мебель от Натальи осталась? – поинтересовалась я, разглядывая великолепного качества дубовые стулья.

– Ага, – подтвердила моя провожатая, – все на местах стоит, а в спальне даже одежда ейная висит. Надя с Алешей не сказали, чего делать, а я сама не решилась раздать, – тарахтела Зиночка, – хотя у нас бы многие польстились. Тут всякого добра навалом: три шубы, пальто, ботинки. Ну-ка глянь!

К этому моменту мы как раз добрались до спальни хозяйки, расположенной на втором этаже. Резким движением Зина потянула дверь шкафа-купе, и перед моими глазами предстало нутро гардероба, туго набитое вешалками с одеждой. Я пошевелила плечики. Да уж, похоже, покойная обожала шмотки. Чего тут только не было! Брюки, юбки, пуловеры… На глаза попался остромодный примерно два года назад пуловер из лохматой голубой пряжи. И носы у туфель оказались тупыми, но не длинными, а короткими. Это была одежда молодой, слегка кокетливой дамы, старательно следившей за переменчивой модой. Сейчас, правда, они казались слегка устаревшими, но качества не потеряли. Отличные вещи, купленные не на рынке, не в переходе станции метро, а в магазине, расположенном в центре Москвы.

– Сколько же было Наталье Сергеевне? – невольно вырвалось у меня.

– Пятьдесят должна была в декабре 98-го отмечать, – пояснила Зина, – все убивалась, что старой становится. Да, видать, не судьба ей была в старухах жить, в ноябре и отошла, не дожила чуток.

– Давно она тут поселилась? – спросила я, присаживаясь в кресло. Зина покусала губы.

– Ну, году этак в 89 – 90-м приехала.

– Откуда?

– Кто ж знает, – пожала плечами баба. – На этом месте пустырь был, вся деревня сюда мусор волокла, и я жила прямо окнами на помойку. Чего ни делала, как ни просила, все равно возьмут и вывалят под носом грязь. Ну разве ж это люди? Гниды!

Поэтому, когда в один прекрасный день по пустырю заползали грузовики, а не умеющие говорить по-русски рабочие, одетые на диво всему поселку в белоснежные комбинезоны, начали споро выкладывать кирпичные стены, Зина возликовала. Ее соседки страшно злились, костеря на все лады неизвестных людей, решивших затеять строительство. Но Зинаиде было радостно. Когда через пару месяцев здание поднялось во всей красе, стало понятно, что оно загораживает вид из окон Зины.

– Ты стребуй с них деньги, – со всех сторон советовали подружки.

Но Зина только отмахивалась. На что ей было глядеть из окна? На горы мусора? На край черного неприветливого леса? Так что никуда она не пошла и ссориться с новыми соседями не стала. Примерно через неделю после того как бесчисленные мебельные фургоны привезли диваны, кресла, столы и стулья, в Зинину калитку постучали. Красивая дама в элегантном кожаном пальто улыбнулась и протянула Зине конверт.

– Извините, получилось, что новый дом отобрал у вашего весь солнечный свет. Ей-богу, это не моя вина, я ни разу не была на стройке, а управляющий ничего про вас не сказал. Пожалуйста, возьмите в качестве компенсации.

Зина вытерла руки о фартук и пробормотала:

– Глупости, солнца на всех хватит, а деньги я не приучена так брать, не побирушка, извините, коли грубо выразилась.

Дама мигом спрятала подаяние и спросила:

– Не хотите ко мне в домработницы пойти?

– Можно попробовать, – ответила Зина. Вот так они и познакомились.

– Она мне доверяла, – вздыхала Зиночка, – но про себя ничегошеньки не рассказывала. Жила одна, ни мужа, ни детей, вообще никого, словно сирота убогая. Да и друзей особых не имела, никто сюда не ездил!

– Значит, никаких ее родственников вы не знаете?

– А их не было, – пояснила Зина, – во всяком случае, никого не видела.

– И Алешу с Надей вы до ее смерти не видели?

– Нет.

– Кто же хоронил Филимонову?

Зина вытащила из кармана довольно грязный носовой платок и принялась скатывать его в комочек.

– Так я и хоронила.

– А как же Алеша и Надя узнали о смерти Натальи?

– Она небось кончину почуяла, вызвала меня к себе, сунула бумажку и велела: позвони по этому номеру, когда помру, скажи, что Наталья Сергеевна велела известить о своей кончине нотариуса Бодрова.

– И ты позвонила.

Зина скрутила платок трубочкой.

– Позвонила. Назавтра он явился, – хмыкнула Зина, – но не один, а с парнем, наследником Алексеем Колпаковым. Только ошиблась я, видать…

И она примолкла.

– Говори, пожалуйста, – попросила я, – в чем ошиблась? Зина вздохнула.

– Да уж несколько лет со дня ее смерти прошло, теперь и болтать можно. Видишь фотокарточку?

На прикроватной тумбочке в серебряной рамке стоял снимок молодого парня, настоящего красавца. Мне никогда особо не нравились смазливые мужские лица. Но этот молодой человек был хорош, как молодой бог. Черные волосы картинными кудрями обрамляли высокий лоб. Большие карие глаза, опушенные густыми, словно накрашенными ресницами, ласково смотрели куда-то вдаль, прямой нос с легкой горбинкой и пухлые, чувственные губы завершали портрет красавца.

– Уж она его любила, – вздыхала Зина, – возьмет фотку перед сном и ну целовать. Алешенька, дорогой, нет тебя со мной!

Зина, пару раз подглядевшая из коридора эту сцену, только диву давалась. Парню от силы было лет двадцать пять, Наталья в два раза старше, а вот поди же ты, влюбилась. Случаются странности на свете!

Поэтому, когда хозяйка скончалась, домработница решила, что сейчас явится этот невероятный красавчик, но прибыл совсем другой парень, тоже Алексей. Блондин с голубыми глазами и ничем не примечательным лицом, на котором сидел нос картошкой, но именно ему, Алексею Колпакову, оставила Наталья Филимонова все.

– Полгода они с сестрой ждали, – спокойно пояснила Зина, – может, еще кто из наследников объявится, а потом получили дом, денежки и машину. Теперь же Надя его продает.

– Ой, – сказала я, – тебе не кажется, что где-то внизу вода течет?

– Быть того не может, – подпрыгнула Зина, – я тута кран всего один раз отворачивала, в прошлом году. Впрочем, подожди немного, слетаю посмотреть.

Она унеслась. Я мигом вытащила из рамки фотографию, сунула ее в сумочку и вышла в коридор.

– Полный порядок, – сообщила запыхавшаяся Зина, – везде сухо, словно в Сахаре.

– Значит, послышалось, – спокойно ответила я, – извини, зря сгоняла.