Он там вообще живой?!
Окаменевшая поза боевика начинала действовать на нервы. Уж больно зловеще выглядело пламя, пляшущее в его ладонях. Оно подсвечивало лицо Элмара призрачным зелёным светом. Тихо охнув, прижала пальцы к саднящим губам. Если моя всего лишь побаливала, то на нижней губе боевика виднелась запёкшаяся кровь. Ну… будет знать как кусаться. Видимо, отдача за членовредительство слабеньких иллюзионистов прилетала усиленная. Есть ещё в этом мире справедливость!
Как он там сказал? Получу бесценный опыт? Получила. Как же!
Я всегда считала, что первый настоящий поцелуй будет чем-то невероятным и волшебным, что я испытаю удивительные ощущения… Ну, в определённый момент так оно и было, а потом мне цинично сообщили об отобранной силе. Я покосилась на Элмара и ощутила непреодолимое желание пнуть его под колено. Заодно и проверить действие нашей связи. Отчего-то казалось, что я как раз могу вредительствовать безнаказанно.
Я уже на полном серьёзе примерялась к его ноге, когда отражение в зеркале изменилось. Теперь оно показывало высокого, тощего, как жердь, парня. Он взбирался по крутой винтовой лестнице, прижимая к себе толстенный талмуд. Коварные ступени были для доходяги ощутимым препятствием, ему приходилось останавливаться, чтобы восстановить дыхание. Наконец парень добрался до цели, вошёл в комнату, и я увидела отца!
Эдриан Сатор стоял, склонившись над подставкой для книг, и, сосредоточенно шевеля губами, водил пальцем по листу.
– Учитель, я принёс книгу.
Отец с раздражением указал на стол, уже заваленный фолиантами. Юноша буквально на цыпочках подошёл, выполнил безмолвный приказ и начал наводить порядок в книгах, а я внезапно поняла, что узнаю помещение, отражённое в зеркале. Это была одна из комнат башни столичного имения Сатор.
Мой взгляд вернулся к отцу. Он выглядел таким живым, таким настоящим. Казалось, я смотрю не в призрачное зеркало, созданное Изнанкой, а передо мной всего лишь окошко. Протяни руку – и окажешься рядом.
Выходит, папа был вынужден взять себе помощника. Ведь я возжелала обучаться иллюзиям и больше не могла приносить ему книги и сортировать почту. Горечь вины разлилась в груди. Быть может, если бы я не покинула замок, отец остался бы жив?
Моё дыхание сделалось тяжёлым, сердце теперь билось какими-то рваными скачками, а потребность выяснить судьбу отца сделалась невыносимой. Я должна была разобраться, что же с ним произошло. Я не верила, что он мог решиться на опасный эксперимент, не приняв мер предосторожности. Хотя Эдриан Сатор и был увлекающейся натурой, он всегда оставлял для меня записки – краткие, но ёмкие инструкции на случай, если что-то пойдёт не так.
Зеркало Изнанки дрогнуло и снова отразило моего отца.
– Сатор.
Голос, произнёсший его имя, был наполнен такой ненавистью, что я не сразу поняла, что он принадлежит Элмару.
Эдриан Сатор куда-то спешил. На нём была мантия члена Совета магов, длинные полы которой развевались за его спиной. Я жадно всматривалась в лицо отца в надежде обнаружить хоть какую-то подсказку. Его фигура стала ближе, теперь он двигался совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки, я могла уловить гулкое эхо плит, по которым он ступал, различала жилку, бьющуюся у него на виске. Казалось, ещё немного – и отец меня заметит, ведь он был совсем рядом.
– Чума на твою голову, Фиалка. Сдохнешь же, – прошипели совсем рядом, а потом меня обхватили за талию и резко дёрнули назад.
Вроде бы я вырывалась, пиналась так уж точно, мне было важно, жизненно важно выяснить, куда направлялся мой отец, отчего его лицо выглядело таким мрачным, отчуждённым.
– Пусти! – Девичий визг был таким пронзительным, что просто не мог принадлежать мне.
– Да с радостью. Но сдохнешь ты, прилетит и мне, – прохрипели сверху.
И меня тащили прочь, медленно, но верно, несмотря на моё сопротивление, несмотря на чёрную ярость, сжигающую меня изнутри. Я тянулась к зеркалу Изнанки, и оно отвечало. Ровная поверхность дрожала, готовая рассыпаться в любой миг и открыть уже настоящий проход к отцу. Туда, где меня ждали ответы на все вопросы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Сама напросилась! – рявкнули особенно зло.
И перед глазами промелькнула мужская рука, охваченная призрачным пламенем. Стоило ей обхватить меня поперёк талии, как тело прошила острая боль. Зеркало изогнулось, а потом резко опало вовнутрь и лопнуло, обдав нас градом крошечных осколков, но ни один из них не достиг цели, потому что нас подбросило вверх – страховочная нить Элмара выдернула нас с Изнанки.
Мрак вездесущий! И у этого слонопотама ещё хватало наглости намекнуть, что я много вешу! Сейчас, придавленная телом боевика, я чувствовала, как с каждой секундой становлюсь всё тоньше и тоньше, как меня буквально размазывает тонким слоем по покрывалу. Элмар не подавал признаков жизни, а я не представляла, как из-под него выбраться!
– Эй! Ты там что… взаправду умер? – пискнула я.
– А ты уже успела обрадоваться? – Боевик шевельнулся, и дышать сразу же стало легче, потому что кое-кто соизволил приподняться на локтях.
Впрочем, избавлять меня полностью от своей туши Элмар не спешил.
– Ты вставать собираешься или как?
– Нет. Помолчи. Мешаешь.
– И чем же ты таким важным занят?
– Думаю. Как бы от тебя избавиться и чтобы мне за это ничего не было.
Ну офигеть тут у некоторых планы!
Мой иллюзорный светлячок давно рассеялся, и теперь в комнате было так темно, что я едва различала очертания лица будущей жертвы магического преображения. А то, что оно в скором времени свершится, я ни капли не сомневалась!
– Слушай, я подозреваю, что сейчас сильно снижу твою самооценку, но ты жуть до чего тяжёлый! Вас тут на убой откармливают?
Из горла боевика вырвался самодовольный смешок, намекающий, что с самооценкой у Элмара полный порядок. Но с меня он всё-таки слез, и на том спасибо.
– Напомни, чтобы завтра взял тебя в оружейную.
– Зачем это?
– Оценишь вес паладинского доспеха. Сразу тупые вопросы задавать перестанешь.
Мрак вездесущий! Я впервые в жизни находилась в одной кровати с парнем, и единственное желание, которое это пробуждало, – желание убивать.
Элмар вскинул руку и принялся шарить по стене. Когда в комнате зажёгся яркий свет, я невольно зажмурилась, поэтому упустила первую реакцию боевика, впрочем, его тихое «твою ж мать» было более чем красноречиво.
Я же раскрыла глаза и ласково протянула:
– Знаю, тебе столько не выпить, поэтому дальнейшие поцелуи отменяются.
Надо отдать Элмару должное, он быстро взял себя в руки и даже сумел выдавить подобие улыбки:
– Нет, напарник, пить за знакомство нам уже поздно. Что касается остального… – Боевик склонился ко мне так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах. – У меня хорошая память и отличное воображение.
Настал мой черёд ошарашенно хватать воздух ртом и мучительно соображать, что же сказать в ответ.
Не пришлось.
Дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, словно её открыли пинком.
Я вздрогнула и обязательно бы вскрикнула, не зажми Элмар мне рот ладонью. Боевик многозначительно вытаращился и приложил палец к губам. Дождавшись моего кивка, он встал с кровати, задвинул занавеску и, судя по звуку, браво ткнул себя кулаком в грудь.
– Лорд Льен, приветствую вас в своей комнате.
– Ещё скажи, что рад меня видеть, и я заплачу от умиления. Ответь, почему старший целитель утверждает, что ты болен… – На столе что-то задребезжало, не иначе как бутылочки. – Судя по опустошённому запасу, ты должен находиться как минимум при смерти.
– Я… восстанавливался. Сложные тренировки. Вы же сами потребовали усилить…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Ты чем-то недоволен? – Голос главнокомандующего был подозрительно мягок.
– Никак нет! – отчеканил Элмар.
Громко. Слишком громко. Заметно, что дёргается. Зря это он, не такой уж наш главнокомандующий и страшный.
Спустя мгновение я была готова взять свои слова обратно, потому что лорд Льен вдруг подошёл к кровати и отодвинул занавеску. Его глаза угрожающе сузились, и хлёсткий голос возвестил:
