Подойдя к своей комнате, Шелдон Мур как будто услышал совет Лавелы — вознести благодарственную молитву.
Ведь он был спасен от ошибки предложить Фионе руку и сердце, к чему серьезно готовился по дороге из Голландии.
Камердинер ожидал его в комнате, и после его ухода герцог подумал, что ему придется разрешить еще одну проблему.
И как можно скорее.
Фиона будет, конечно, ожидать его у себя.
Если он не придет в ее комнату, ей покажется это весьма странным и, несомненно, вызовет подозрение.
Он же не намеревался делать этого.
В то же время он знал, она не раздумывая войдет в его комнату, если поймет, что он избегает ее.
Очевидно, следовало бы запереться изнутри.
Но она способна постучать в запертую дверь, и не исключено, что кто-нибудь услышит это.
Подобный инцидент послужил бы Робертсонам, а возможно, и Бредонам хорошей пищей для пересудов.
Присущая ему быстрота реакции, часто выручавшая его во многих дипломатических затруднениях, помогла и на этот раз найти необходимое решение.
Он не выносил, когда в доме было холодно.
Поэтому зимой он неукоснительно требовал, чтобы в каждой комнате, занята она или нет, поддерживался огонь в камине.
За этим следили двое рабочих, единственной обязанностью которых был обход всех комнат огромного дома и поддержание в них тепла.
На подобную процедуру у них уходил целый день — с раннего утра до поздней ночи.
Так что герцог просто-напросто продвинулся немного дальше по коридору, к комнате, которая оказалась незанятой.
Огонь в ней тем не менее пылал ярко.
Проникнув в комнату, он заперся в ней и лег в кровать.
Он решил, что утром скажет своему камердинеру, будто камин в его спальне дымил, поэтому он перебрался в другую.
Еще не уснув, герцог уже позабыл о Фионе.
Он вновь погрузился в мысли о театре и о голосе Лавелы.
Кроме того, у него возникла идея, как увлекательнее начать программу, и он решил поделиться ею с викарием.
Уже пребывая в полусне, он услышал еще одну мелодию, словно ворвавшуюся в его сознание.
Так рождалась увертюра, которая будет исполнена, как только зрители рассядутся по местам.
На следующее утро герцог выехал из дома еще до того, как Фиона и Изабель Хенли спустились вниз.
Робертсоны и Бредоны завтракали в девять часов.
В отсутствие герцога мистер Уотсон спросил у них, чем бы они желали заняться.
Они пожелали проехаться верхом.
Только леди Бредон сказала, что должна написать несколько писем.
Позже, возможно, после полудня, добавила она, ей потребуется экипаж, чтобы посетить кого-то из своих друзей.
Когда все отправились на прогулку, мистер Уотсон — разумеется, по распоряжению герцога, — показал леди Бредон составленный им список.
В нем значились имена тех, кто должен прибыть на обед, а также на ужин.
Большинство приглашенных согласились остаться на ночлег.
— С чего это вдруг герцог решился на такой разношерстный, смешанный прием? — спросила леди Бредон со свойственной ей грубоватой откровенностью.
— Я полагаю, его светлости очень наскучило пребывание в Голландии, миледи, — ответил Уотсон, — да и многие из этих гостей не приглашались в Мур-парк уже очень давно.
— Я говорила Шелдону, наверное, тысячу раз, — назидательно произнесла леди Бредон, — что летом он должен устраивать пикники в саду, как делал его отец, и избавляться от всех зануд одним махом!
— Уверен, это — отличная идея, миледи, — согласился мистер Уотсон.
— А с другой стороны, — продолжала леди Бредон, — ему следует провести еще несколько приемов, таких, как сегодняшний вечер.
Она снисходительно улыбнулась.
— Я знаю, местные жители с большим удовольствием общаются со светскими лондонскими друзьями моего кузена.
Мистер Уотсон тактично уклонился от выражения несогласия с замечанием леди Бредон.
А несогласие заключалось в том, что лондонские друзья герцога знать не хотели местных жителей.
Вместо этого он сообщил леди Бредон, что будет знакомить ее и с другими приятными приглашениями по мере их поступления.
Он также возложил на нее ответственную миссию — размещать гостей за столом.
Это, конечно, выполнялось по заданию герцога, продумавшего все до мелочей.
Убедившись, что все намеченное заранее исполняется аккуратно, герцог ускакал в Малый Бедлингтон, как школьник, удирающий с уроков.
Он прибыл к дому викария еще до одиннадцати часов, но Лавела уже радушно встречала его у порога.
— Вы действительно приехали! — воскликнула она. — Когда я рассказала маме о том, что вы задумали, она решила, будто вы пошутили.
— Я должен уверить вашу матушку в самых серьезных своих намерениях, — ответил герцог, входя в дом священника.
Он был удивлен богатством и изысканностью интерьера, хотя, разумеется, внешне не выказал этого.
Во всем чувствовался тонкий вкус хозяев.
Занавеси и ковры отличались истинной красотой и добротностью.
Картины, увиденные герцогом на стенах, он не прочь был бы повесить у себя.
Он догадывался, от кого исходили все эти старания.
Когда герцог вместе с викарием и Лавелой закончили обсуждение программы спектакля, он был представлен миссис Эшли.
Теперь их ожидала не менее серьезная задача — составить всю рождественскую программу силами талантов деревни Малый Бедлингтон.
Многое зависело, конечно, от согласия Марии Кальцайо выступить в представлении.
Викарий был настроен оптимистично и обещал устроить встречу хозяина Мур-парка с певицей после ленча.
Герцог сел за отличное пианино, стоявшее в гостиной, и начал играть.
— Что это такое? — спросил викарий.
— Это увертюра, — объяснил он. — Я хочу, чтобы она была исполнена на двух пианино: я — на одном, Лавела — на другом.
— Это прекрасно! — захлопала в ладоши девушка. — Но… что, если я… не сумею? — вдруг засомневалась она.
— Этот вопрос должен был бы задать себе я! — парировал герцог.
Она залилась смехом.
— Вы скромничаете. Вы играете превосходно, а я — всего лишь начинающая!
— Я даже не хочу это слушать! — заявил герцог. — Вы будете играть со мной, и у меня уже созрела новая композиция, от которой все будут в восторге.
— Но мне нужно время, чтобы порепетировать, — возразила Лавела.
— Я обещаю закончить ее к вечеру.
— А что будет после увертюры? — спросил викарий.
— Вы появляетесь перед занавесом, — стал объяснять герцог, — желаете зрителям веселого, доброго вечера и пересказываете им в стихах дальнейшую программу.
Он улыбнулся.
— Судя по тому, что я узнал о ваших выступлениях в прошлом, у вас должны быть где-то припрятаны маскарадные костюмы, которые вполне могут пригодиться нам.
