— Да конечно! Нужна ты ему! Будешь сидеть за окошком и кусать губы, пока в мозгу пациента копаются чужие пальчики. И никаких тебе крутых опухолей. — После этих слов Ян изображает дьявольский смех.
— Ну все, паршивец, если я узнаю, что ты подвинул водительское сидение…
Мы с Яном, не сговариваясь, опасливо переглядываемся.
— Да ладно тебе, кончай вопить и рули уже в свою больницу, — не на шутку пугается братец.
— Куда рули?! Я такси ловлю и волосы, между прочим, высушить не успела. Заболею, умру и буду с того света любоваться, как папа голову тебе откручивает. Придурок!
И отключается. За мгновение до того, как дисплей телефона Яна становится черным вновь, я успеваю увидеть на нем имя контакта, забитое в справочник, — Жен. Так вот как зовут инопланетянку…
— О! — вдруг аж подпрыгивает на сидении парень. — Я знаю, как нам достать денег на пиар-компанию! К черту бильярд, разворачивайся.
Спустя сорок минут я убеждаюсь, что новый знакомый не просто лишен инстинкта самосохранения — он чокнутый мазохист. Только представьте, после такого разговора он продает летающую тарелку, обещая ее выкупить не далее, чем завтра…
— Больной… — говорю, подруливая к какому-то сомнительного вида бару теперь уже на своем стареньком шевроле. — Ты вызвал на покер головореза и полагаешь, что под конец вечера уйдешь с деньгами, даже если их выиграешь? Тем более — из такого места?
— Естественно, — отвечает Ян. — А почему ты сомневаешься?
— Потому что тянет на белогорячечный бред.
— Ну, ты прав, — даже не отрицает Ян. Но и переживать по этому поводу не спешит. — Точнее, ты был бы прав, если бы играл один из нас.
— На что это ты намекаешь?
— На то, что играть будем не мы.
— А кто?
— Жен.
— Жен? — переспрашиваю я, пытаясь разобраться, отчего же так рад этой новости. Ни одной причины. По крайней мере, у меня. Видимо, альтерэго в брюках зажило, наконец, собственной жизнью.
— Моя сестра. Такая длинная, кудрявая, вредная и тошнотворно везучая. Под настроение людей режет, но это уже детали.
— Ты собираешься заставить сестру отыгрывать ее же машину?
О да, наглость впечатляет.
— Ты только не говори ей. Ну или не говори, пока она партию не закончит. Расстроится еще…
— Ненормальный. И что значит «тошнотворно везучая»?
— Никогда не проигрывает; обеспечила мне тяжелое детство, полное психологических травм. Да ты не дрейфь, в казино мы ее не пустим. Как откроем — сразу в черный список внесем. Обидится, чуть-чуть подуется, но мстить не станет — не в ее характере. Поверь, друг, все схвачено. Она запросто выиграет, и уже завтра мы выкупим машину.
— А если нет?
— Бога ради, тогда отец ей две таких найдет, а я отделаюсь очередной воспитательной беседой. Даже ничего не потеряю, учитывая, что дома каждый вечер по воспитательной беседе. Надо же родителей подбадривать и поддерживать в стремлении вырастить достойных продолжателей династии! А то, представь, подобреют еще, размякнут… Ну, так что, я звоню? — спрашивает Ян, помахивая телефоном.
Некоторое время смотрю на него и размышляю. С одной стороны, девчонке тут нечего делать, с другой — соглашаться с собственным членом я не собираюсь — не моя она забота. А деньги позволят открыть казино намного быстрее. Коротко киваю. Однако, давая добро, я здорово недооценил старательность парня, потому что он вдруг начинает без слова приветствия нести такое, что глаза на лоб лезут:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Слушай, Жен, я тут в баре… здесь потасовка была. Мы с одним чуваком подрались немножко, и у меня, кажется, голова разбита. Кровь, короче. Ты это, может, отвезешь меня домой, что ли? Адрес? А, да, пиши.
Положив трубку, он смотрит на меня.
— Вот только не надо сидеть здесь с выражением праведного гнева на лице. Если бы я сказал, что приглашаю ее сыграть вместо себя в покер — не приехала бы ни за что.
— Выметывайся из моей машины. — И в следующий раз я дважды подумаю, прежде чем его сюда посадить!
Вот серьезно, даже сказать ему нечего после такого… Остается только молча подниматься по лестнице. Помещение, как вы, наверное, уже догадались, по виду — в точности криминальный притон.
Столы в зарубках от лезвий; графинчики с водкой, девицы с вываливающимися из декольте силиконовыми сиськами… И мы — два дебила, которые собираются заставить инопланетянку играть в покер с держателем этого места. Навряд ли здесь посмеют обидеть любимую доченьку крестного папы города, но мысль о том, что она станет сидеть на грязных стульях, Бог весть что видавших, вызывает приступ тошноты. Братец, чтоб его!
А появляется она быстро. Все такая же чуточку растрепанная, без следа косметики на лице. Окидывает взглядом помещение и замирает, заметив меня. Узнала. И удивилась, поняв, в чьей я компании. Но ее мое присутствие не останавливает. Инопланетянка начинает пробираться между столиков, привлекая слишком много внимания. Здесь она не просто самая красивая — она просто несравнимо выше местных потаскух. Спал ли я с женщинами, которым было плевать с кем? Да. Презираю ли я их? Тоже да. За что? Надеюсь, это я так поумнел.
— И что это значит? — гневно спрашивает инопланетянка, глядя на совершенно здорового и довольного брата и делая вид, что мы не знакомы.
— Ой-ой, но, смотри, я невредим — это ли не главное?
— Ян, мне пришлось наврать в больнице, чтобы уйти… — начинает она занудствовать в лучших традициях старших сестер.
— Поверь, ты нам — да и не только — жизненно необходима. Так что твоя отлучка оправдана.
— Ну и зачем я здесь?
— За покером. У нас полномасштабный абзац.
Она раздраженно прижимает длинные и тонкие пальцы к глазам (я всегда считал, что пианистам и хирургам нужны именно такие), а потом, когда ускоренная медитация не дает результатов, Жен как выдаст:
— Даже не мечтай!
— Во имя спасения жизни! — пафосно восклицает братец.
В попытке понять, чьей именно жизни, инопланетянка стреляет глазами почему-то в меня. Хотя «почему-то» здесь неуместно, если вспомнить обстоятельства нашего знакомства. Вот только она не угадала, и если кого-то и надо спасать, то только ее машину. А Ян, тем временем, просто добивает:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты клятву Гиппократа давала. А нам всего-то и нужно, что сделать из двух лимонов десять.
— Брат, любимый, иди проспись, — советует Жен.
И, собственно, совет здравый. Если бы не чертова летающая тарелка, я был бы с ней полностью солидарен, но, уверен, нам не продадут ровер за те же деньги, что и выкупили.
