где и обитаю. Мне и одной тут делать нечего. — В ответ человек без имени повторно и уже критически осмотрел углы комнаты. Он дал мне молчаливый деликатный намёк на то, что ни уюта, ни чистого блеска, ни продуманной обстановки не было и в помине. К стыду своему я забросила своё жильё.
Однажды рано утром, бессмысленно бродя по длинному и узкому переходу из обжитой части дома в то крыло, где располагался по-прежнему запертый кабинет Тон-Ата, я услышала, что там кто-то разговаривает. Зачем я туда и прибрела, не могу сказать с определённостью. Сна не было, а я, повторюсь, была не против, что в доме есть кто-то и ещё, живой и для меня не опасный. Человек-страж. Но он оказался вовсе не в гостевой комнате и не один к тому же. Я замерла у двери. Ключей от кабинета у меня не было, а выходило, что у постороннего человека они были. Что там делал тот господин? С кем он там был? Едва я отпрянула назад и затаилась, а коридор делал изгиб под прямым углом, как дверь открылась, и мой щуплый страж без имени, встав на выходе из кабинета, сказал тому, кого я не видела, — Больше сюда не приходи! Не хватало ещё того, что ты напугаешь её до полусмерти, едва она увидит тебя. Сам знаешь, чем это тебе грозит.
— Чем же я могу её напугать? Я разве привидение Тон-Ата? — отозвался голос Чапоса. Я сразу его узнала. Или же мне померещилось? — Я уже несколько раз тут ночевал, а она ни разу меня не заметила. Я неуловим, хотя я и не привидение. Любого, кто её напугает, я просто уничтожу! Я дал слово господину Тон-Ату, а я умею быть преданным ему даже и мёртвому.
— Ты преданный просто потому, что отлично понимаешь, что есть те, кто отслеживают твою преданность. И с чего ты решил, что видел привидение, а не был в пьяном угаре после бутылочки «Матери Воды»?
— Как же? Я видел отчётливо, как господин Тон-Ат, выйдя из подвальной двери, входил сюда, в кабинет. Я в момент стал как парализованный! Лица его я не видел, понятно, темно же было. Но высоченная фигура, осанка и прочее — он! У меня стали подкашиваться ноги, а шага сделать не могу! Тут я и свалился на пол у порога гостевой комнаты, из неё-то я как раз и вышел перед тем. Я не раз в ней ночевал. Он глянул, да так, что сверкнул в темноте глазами, как огнём черканул! Я притворился ветошью, брошенной у порога, в смысле не шелохнулся. Авось, думаю, во мраке не разберёт, что там валяется-то. Он подошёл, ногой потрогал, а у меня уж и сердце через раз бьётся, и члены костенеют. Так он надавил стопой своей на моё ухо, да больно так! Потом несколько дней я был почти глухим. Не то от пережитого ужаса, не то от действительной травмы. Думаю, надо было сразу признаться во всём, а не изображать из себя половик у двери. А он и рыкнул: «Каким же хламом засорили весь мой дом»! Но ушёл. Потом уж я кое-как на карачках пополз в гостевую комнату и провалялся там без сна до самого рассвета. Тело ломило так, как будто били меня палками, еле на ноги и поднялся. Воду пью, а она выливается изо рта, не глотается. Тут уж поневоле поверишь во что угодно. Да и опыт я страшный имею уже. Тебе такого испытать не пожелаю, а уж детали пережитого некогда ужаса упущу. Не тебе о том и знать. Так что теперешнее испытание сущий пустяк против пережитого когда-то. Утром я проверил дверь в подвал, а она не поддаётся! Она на самом деле замурованная! Твёрдым раствором все щели между косяками и самой дверью заделаны. Ну, есть кладка нерушимая! Дверь-то осталась лишь по видимости. И не был я пьян! Точно привидение самого Тон-Ата! Коли уж токсичным таким оказалось по своему воздействию. Даже после своей смерти наделён он немалой силой и возможностью влиять на мир живых. Я чуть не отдал свою душу Надмирному Свету…
— Нужна Надмирному Свету твоя душа, полная мрака! Запомни, Чапос, и бойся! Господин вовсе не был привидением. Пусть так думает госпожа Нэя, случись что. А ты знай, — если уж увидел то, что тебе было не положено видеть, — господин жив и здоров. Теперь ты мой должник, поскольку я не открою господину того, что ты посмел войти в его прежний дом, где обитает его бывшая жена. Неважно, что он сделал её отщепенкой. На то были его соображения, в кои он не посвятил никого из посторонних. Ты узрел тайну, не предназначенную для твоих глаз. Потому сообщаю тебе, если бы ты столкнулся с господином нос к носу, он бы просто уничтожил тебя как того, кто ничем не отличим от вора, проникшего в чужой дом. Ведь все твои походы сюда были твоей самодеятельностью! Ты на что-то рассчитывал тут? Ты для господина тля бесполезная и никчемная. Даже если он когда и приближал тебя к себе, то давно в тебе не нуждается. Иначе, я бы знал. Дом в полном моём владении, и больше сюда не суйся уже никогда!
— Да ты что, Инар! Да разве не я заплатил огромные деньги за кусок здешней земли! Буквально вырвал часть имения из лап чиновников Департамента недвижимости! Я думал, что дом купил кто-то из них. Я… да я…
— «Я да я» — дохлая тля! А и той позавидуешь, если господин узнает обо всём, что ты тут натворил со своими сообщниками!
— Да я исключительно из преданности памяти Тон-Ата верну всё его супруге!
— Кто же сказал тебе, что от господина Тон-Ата остались лишь жалкие и бестелесные информационные обрывки, кои ты назвал памятью?
— Так в Департаменте недвижимости и сказали!
— Тебя намеренно ввели в заблуждение. К тому же у властителя над будущим Паралеи нет никакой супруги. Но это не значит, что госпожа Нэя бесхозная. У неё есть другой Избранник, с которым она встретится, когда придёт нужное время.
— Кто же это? — голос Чапоса охрип. — Я убью любого, кто к ней сунется!
— Убьёшь? Не думаю. Поскольку ты раб многих господ. Да и очнись ты! Она вся седая, вся прокисшая от своей преждевременной отверженности. Чего ты в ней нашёл-то? Мало тебе твоих девок?
— Почему она отверженная? И когда успел ты рассмотреть, что она поседела? Я не видел ничего.
— Тут я неудачно сказал. Она
