Я устроилась гримершей – сначала в одной фирме, потом на киностудии. Завалились мы как-то в одно место, где, по уверению хозяев, подавали возбуждающие блюда, а на мягких диванах пылко целовались парочки.
Луис не выходил у меня из головы. Я знала, что лучше мне освободить сердце для нового романа. Музыка к этому вполне располагала, но никто из сослуживцев меня не интересовал. Ни под каким видом. Но за соседним столом сидел красивый брюнет, рядом – еще трое, а с ними три блондинки. Я пошла танцевать… Он посмотрел на меня и присоединился. Мы протанцевали два танца. Во время третьего он крепко обнял меня за талию и плотно прижался ко мне. Обожаю танцующих мужчин! Мы целовались на танцполе, а потом, не спеша, в обнимку двинулись к выходу.
Жил он неподалеку. Раздеваться мы начали еще в лифте. Он отпер дверь и повалил меня на диван. У него был аквариум с двумя черными рыбками. Кругом полумрак, горела лампа, освещающая аквариум.
Я задрала платье, сняла трусики и стала действовать без всяких прелюдий. Ни сорочки, ни чулок решила не снимать. Он вошел в меня и сначала двигался глубоко и размеренно, а потом перешел к быстрым и мелким движениям, словно кролик, и, наконец, вернулся к глубоким проникновениям.
– Анжела, как мне хорошо с тобой…
Я спокойно разглядывала аквариум. Ему было известно мое имя, а я и знать не знала, как его зовут. Да и знать-то не хотела. Мы оба принялись глазеть на рыбок, а мне все вспоминался один мамин сон…
«Я погружалась в тихое озеро, совершенно голая. Вынырнула, чтобы набрать воздуха, а он – прекрасный и тоже голый – подхватил меня под руку и повлек к огромному посеребренному луною валуну. Мы обнялись, поцеловались и снова нырнули. Мы были как две рыбки. Соитие наше было неповторимым…»
Долго ли я блуждала взглядом по аквариуму – сама уж не помню. Обернувшись, увидела, что парень в изнеможении лежит на диване. Во сне он казался еще красивее. Я осторожно поднялась, схватила одежду и сумочку и бесшумно вышла из квартиры. Умения бесшумно передвигаться в полумраке мне не занимать. Удивительно, как громко шуршит одежда в темноте… Оделась я уже в лифте – большого труда это не составило. Трусики сунула в сумочку. Ни номера квартиры, ни этажа запоминать не стала – помню только, что жил он довольно высоко. Выйдя из дома, на фасад смотреть не стала – прошла два квартала и лишь тогда оглянулась.
Мне потом доводилось бывать на этой улице, но как зовут этого красавца – до сих пор не знаю.
Божий человек
Не каждая моя любовь была реализована. К сожалению. Вот одна грустная история.
Поздно вечером в субботу – а точнее, в воскресенье под утро – зашла я, по обыкновению, в закусочную пропустить рюмочку. Собираясь расплатиться, обнаружила, что сумочки у меня нет. Такое случалось не впервые. Кассир-португалец вышел из себя.
– Как опять? Да сколько можно!!!
– Простите… Черт побери! Я, наверное, оставила ее в такси… А у меня там все документы!
– Сеньора, вы мне больше пятнадцати реалов должны!
– Во-первых, сеньорита. Во-вторых, должна я вам всего восемь восемьдесят.
– Ничего подобного!
– Да я же помню – восемь восемьдесят.
– Да нет же! Это только на прошлой неделе вы мне столько задолжали!
– Я вам завтра заплачу двадцать. Устроит?
– Ну уж нет!
И тут перед моими очами предстал добрый гений, вручивший кассиру две десятки.
– Это за девушку.
– Господи, Царица Небесная! Спасибо. Я вам верну, клянусь.
– Не клянитесь.
– Да я верну. Я в такси сумочку забыла.
– Забудьте об этом.
– Не забуду.
Он божественно улыбнулся и ушел, не взяв сдачи. Я ощутила себя принцессой… Вот это мужчина! Красивый, благородный, элегантный, в строгом светлом костюме… Я тут же влюбилась.
Рассвело. Я пошла за ним следом. Он вошел в дом, над дверями которого красовался транспарант: Бог есть любовь. Оказывается, это пастор шел к своему словесному стаду.
В ту пору я еще воображала себя бессмертной и верила, что старость – это еще не конец пути.
– Аллилуйя! – возгласил бы ты.
– Аминь! – отозвалась бы я.
Я стала посещать все богослужения. Целую неделю изучала Библию только затем, чтобы в воскресенье порадовать своего Божьего человека. По большому счету, наши теории соприкасались. Для него рай – это где-то наверху, для меня – заключенное в четырех стенах пространство, где можно уединиться вдвоем навечно.
Как же мне быть? Как мне любить Божьего человека? Он что, Песнь песней Соломоновых читать мне станет? Я смутно представляла себе его тело в моих объятиях и святой поцелуй, полный любви, который ввергнет его в грех, в плотские утехи и во множественный оргазм наших душ. А почему бы нет? Он же не католический священник, а протестантский пастор, так что заниматься любовью ему не возбраняется. К тому же он женат, у него сын двух с половиной лет. Мальчика зовут Матеус. Это ли не доказательство, что с детородными функциями у него все в порядке! Значит, он испытывает и возбуждение, и эрекцию, и эякуляцию… Жену его зовут Луиза. Я куда красивей, чем она, но я для него – прихожанка, и только.
В мои планы не входило разрушать семью. Вера моя возрастала с каждым днем, я становилась все утонченнее и трансцендентальнее и была уже готова разделить его с женой, с детьми, с прихожанами, с Богом…
Я поставила его фотографию на место святых, талисманов и оракулов на моем маленьком домашнем алтаре, положив тем самым предел своему религиозному эклектизму. Жизнь слишком коротка, быстротечна, и всё хочется попробовать, испытать… Чтобы избрать веру, нужно ознакомиться по меньшей мере с пятью конфессиями, а потом остановиться на одной… Библия стала для меня всем.
Я очистила алтарь. Выбросила всё, даже камешки. Оставила только Священное Писание да фотографию Божьего человека.
Я решила взять его штурмом и надела карминное платье, в котором мне всегда везло. Вниз поддела прозрачные розовые трусики и черный французский кружевной лифчик. Волосы распустила, губы оставила ненакрашенными.
Все пели. Когда я вошла, он взглянул на меня. Он был уже на амвоне. Я проплакала почти все богослужение. Он спросил, что со мной.
– Ничего страшного. Это самое… Трудно объяснить. Сердце не в порядке.
– Болит, что ли?
– Да нет…
Вот и представился случай признаться ему в любви! Как мне хотелось его поцеловать! Но не здесь же…
– Заходите в гости… Я живу неподалеку, дом желтого цвета, квартира сто два.
– Сто два?
– Жду вас. Приходите.
Другие прихожанки отвлекли внимание пастора. Не оглядываясь, я спустилась по лестнице.
Дома я быстренько привела себя в порядок и стала ждать, ждать, ждать… Он не появился. Я бросила посещать богослужения. В закусочную больше не заходила. Хватит! Вскоре я вспомнила, что люблю праздники, друзей, весь мир…
