Читаем без скачивания Замок скрещенных судеб - Итало Кальвино

Здесь же Фокусник, объявляющий, что труппа фигляров или бродячих актеров прибыла, чтобы дать представление при дворе: вот и возможность, чтоб предъявить преступной шайке счет за все их преступленья. Пьеса повествует о неверной Императрице-убийце: узнает ли себя в ней Гертруда? Клавдий убегает, расстроенный. И с этой минуты Гамлет знает, что его дядя шпионит за ним из-за портьеры: точного укола Меча в шевельнувшийся гобелен будет достаточно, чтобы поразить короля. Ах так? Тут крысы? На пари – готово! Убит, и ни за грош убит! Но то был не король (как открывает карта Отшельник), а старый Полоний, несчастный шпик, перепутанный с кем-то поважнее. Ничего доброго ты не сотворил, Гамлет: ты не успокоил тень своего отца и ты осиротил ту, которую любишь. Твоя натура понуждает тебя к абстрактным размышлениям: и не случайно, что в Паже Монет изображен ты, погруженный в созерцанье округлого изображения: возможно, то мандала, чертеж внеземной гармонии.

Даже наша менее наблюдательная сотрапезница, известная как Королева Мечей или же Леди Макбет, при виде карты Отшельника, казалось, потеряла рассудок: возможно, она узрела в ней явление иного призрака, прикрытую капюшоном тень зарезанного Банко, с трудом бредущего по коридорам замка, чтобы сесть незванным на почетном месте на пиршестве. Или же она узнала своего супруга Макбета, зарезавшего спящего: при свете фонаря он входит в комнату для гостей, страшась испачкаться кровью своих жертв. Ведь и мои руки в крови. «А я не рук, я белокровья сердца бы стыдилась!» – съязвила его жена и подтолкнула его на новые кровавые дела. Но это не означает, что она порочнее его: они делят роли, как преданная пара, где брак есть сочетание двух эгоистических натур. От их столкновения распространяются разломы в основании цивилизованного общества, а принципы общественного благоденствия покоятся, оказывается, на хрупкой скорлупе индивидуального варварства.

И все же мы видели, что в Отшельнике с гораздо большим основанием Король Лир узнал себя, отверженного и безумного. Он странствует, чтобы отыскать добродетельную Корделию (здесь Сдержанность – еще одна потерянная карта, и на этот раз – это всецело промашка короля), дочь, которую не понял и несправедливо выгнал, доверившись лживым словам вероломных Реганы и Гонерильи. В отношениях с дочерьми, что бы ни делал отец, все было ошибкой: властные или снисходительные, родители никогда не должны ожидать от них благодарности. Поколения непримиримо глядят в глаза друг другу, каждое их слово понимается превратно, и младшие всегда обвиняют старших в том, что вырастают несчастными и умирают разочарованными.

Но куда же подевалась Корделия? Без надежды на приют она бежала в эти безлюдные пустоши, пила воду из луж, а птицы приносили ей, словно святой Марии Египетской, просяные зерна. Таков, увы, мог быть смысл Аркана Звезда, в котором Леди Макбет, напротив, узнает себя, встающую нагой в ночи и блуждающую во сне, глаза ее закрыты, но она видит пятна крови на своих руках, когда пытается безуспешно вымыть их. Более того! Руки ее все еще пахнут кровью. Никакие ароматы Аравии не отобьют страшного запаха у этой маленькой ручки!

Гамлет противится такому толкованию. В своей повести он достиг того места (Аркан Мир), те Офелия теряет разум, бормочет бессмыслицу, в ее речах сумбур, она блуждает по полям, подпоясанная гирляндами из дрока, крапивы, маргариток, а в ее руках – длинные пурпурные жезлы, напоминающие символ мужского достоинства, и чтобы продолжить повесть, ему требовалась именно эта карта, Семнадцатый Аркан, на котором мы видим Офелию на берегу потока, склонившуюся над его быстрыми водами, которые через мгновенье поглотят ее, пачкая распущенные волосы зеленью плесени.

Спрятавшись среди надгробий кладбища, Гамлет размышляет о Смерти, подняв череп шута Йорика. (Вот, следовательно, какой круглый предмет в руке держит Паж Монет!) Там, где умер Шут, разрушительное безумие, таившееся в нем и находившее выход в ритуальных фразах, оказывается схожим со словами и действиями принца и подданных, беззащитных даже перед самими собой. Гамлет уже знает, что куда бы он ни повернулся, он повсюду натыкается на негодяев; неужели они считают, он не способен к убийству? Но это же единственное, в чем он преуспел! Несчастье в том, что он постоянно поражает ложные пели: когда убиваешь, всегда убиваешь не того.

Пара Мечей скрешены в дуэли: они кажутся одинаковыми, но один меч отточен, другой затуплен, один отравлен, другой стерилен. Как бы ни шли дела, молодые всегда первыми вспарывают животы друг другу; Лаэрт и Гамлет, которые считали друг друга братьями, теперь одновременно убийцы и жертвы. Король Клавдий бросает в Кубок отравленную жемчужину, предназначенную племяннику: «Не пей вина, Гертруда!» Но Королева хочет пить. В бокале яд, ей больше нет спасенья! Слишком поздно! Слишком поздно, рапира Гамлета пронзает короля, пятый акт заканчивается.

Для всех трех трагедий приближение Колесницы победоносного короля обозначает занавес. Фортинбрас Норвежский высаживается на хмурый балтийский остров, но дворец безмолвен, воин входит под мраморные своды: да это же гробница! Лежит здесь все семейство датских королей! О гордая, презрительная Смерть! Кругом лежит и стынет прах убитых, в чертогах смерти, видно, пир горой, что столько жертв кровавых без разбора она нагромоздила, листая Готский Альманах своим косым ножом для разрезанья книги!

Нет, то не Фортинбрас – то король Франции, супруг Корделии, который пересек Ла-Манш и теперь теснит армию лжеца и предателя Эдмонда, присвоившего титул графа Глостера, из-за любви которого соперничали и погибли две сестры, две королевы. Но он не поспеет вовремя, чтобы освободить безумного короля и его дочь из темницы, в которую они заточены, чтоб жить, как птицы в клетке, радоваться, песни распевать, и сказки сказывать, и любоваться порханьем пестрокрылых мотыльков. В первый раз в семействе воцарилось что-то вроде мира, если бы убийца промедлил несколько минут. Но он, напротив, пунктуален, он лишает жизни Корделию и убит Лиром, который кричит: «Коню, собаке, крысе можно жить, но не тебе. Тебя навек не стало!» И Кент, верный Кент, может ему лишь пожелать: «Разбейся, сердце! Как ты не разбилось?!»

Нет, это не Король Норвегии и не Король Франции, а законный наследник шотландского трона, захваченного Макбетом. Он приближается во главе английской армии, и в конце концов Макбет вынужден сказать: «Я пойман, чтобы утомиться Солнцем, и я хотел бы, чтоб отменен был Мира синтаксис, чтоб были перетасованы карты, листы фолианта, осколки зеркала несчастья».

Примечание

Эта книга вначале была составлена из картинок – игральных карт таро – и лишь затем написана. Повествование основано на изображениях, я лишь попытался их толковать.

Таро – это старинные карты для игры и предсказания будущего, более всего популярные во Франции и Италии. Колода состоит из семидесяти восьми карт, а именно: десять нумерованных карт и четыре придворных карты (Король, Королева, Рыцарь, Паж) в каждой из четырех мастей (Кубки, Монеты, Палицы, Мечи), существует также двадцать одна карта собственно таро (называемых также Главные Арканы) плюс Шут.

Карты таро породили картомантию, основывающуюся на различных толкованиях: символических, астрологических, каббалистических, алхимических. В этой книге заметно влияние всего этого, когда карты читаются наиболее простым и непосредственным образом: с помощью рассматривания изображения на карте и толкования ее смысла, варьируемого в зависимости от порядка карт, в который помещено каждое данное изображение.

Книга составлена из двух частей – «Замок скрещенных судеб» и «Трактир скрещенных судеб». Первая из них была опубликована в издании «Таро: Колода Висконти в Бергамо и Нью-Йорке» издателем Франко Мария Риччи из Пармы в 1969 году (тот же издатель публикует сейчас англоязычное издание). Это издание воспроизводит в цвете и в натуральную величину карты таро, созданные около середины XV века Бонифацио Бембо для герцогов миланских. Сохранившиеся оригиналы этих миниатюр сегодня распределены между Academia Carrara в Бергамо и The Morgan Library в Нью-Йорке. Настоящее издание воспроизводит восемь из них.

Маленькие черно-белые иллюстрации по тексту основываются на изысканных миниатюрах Бембо, но, конечно же, не претендуют на то, чтобы заменить их. Некоторые карты из колоды Бембо утрачены, включая две, весьма важные для моих историй: Дьявол и Башня. В тех местах, где упоминаются эти карты, я не мог поместить соответствующие иллюстрации на полях.

В «Замке» карты, заключающие в себе ту или иную историю, организованы в двойные колонки, горизонтальные или вертикальные, и перекрещены еще тремя двойными рядами карт (горизонтальными или вертикальными), составляющими последующие истории. В результате предстает общая мозаика, в которой можно «прочитать» три повести горизонтально и три повести вертикально, и в придачу каждая из этих последовательностей карт может также быть прочитана в обратном порядке, как другая история. Таким образом, всего получается двенадцать историй.