Читаем без скачивания Ятаган Смотрителя - Игорь Адамович

Тут певец сунул в глубину своей роскошной бороды деревянный инструмент, похожий на матюгальник капитанов речного флота, и подул в него. Послышался звук, который издает воздушный шарик, если из него медленно спускать воздух, пережимая горловину.

— Надо сильнее, — сам себе сказал музыкант и, надув щеки, повторил попытку. На этот раз дудка издала что-то вроде гудка электрички, только на порядок более хриплый и дребезжащий, мне показалось, что инструмент у гнома надколот, но сам музыкант был доволен. Судя по всему, он не обладал ни голосом, ни слухом, потому пытался брать глоткой и напором. Звуки слились в жуткую какофонию, мне казалось, что уши стоящей рядом Саэны вянут на глазах. Ладно, я, неизбалованный житель России XXI века, где на одного настоящего певца приходится сотня «поющих трусов», но каково пришлось эльфийке с ее вкусом и изощренным слухом… Саэна зажала уши и страдальчески морщилась, рядом ее мимику в точности повторял Витька. Н-да, если придется пытать эльфа, можно будет обойтись без членовредительства, достаточно попросить подобного гнома спеть и сыграть, и через пять минут эльф не только выдаст нужную информацию, но и будет готов на все, только чтобы это прекратить.

Оторвавшись от своего орудия пыток, гном пару минут морщил лоб, потом снова запел:

Пиво это хорошо, хо-хо,Мясо тоже хорошо, хей-хо,Мясо с пивом хорошо, хо-хо,Пиво с ромом — о-го-го!

Очевидно, текст песни он сочинял на ходу, по принципу — что вижу или чего хочу, о том и пою. Но слова скоро закончились, и снова полились звуки жуткой музыки. Исполнитель пытался улучшить свое произведение за счет повышения кинетической энергии — покрасневший гном раздул щеки и выкатил глаза. Из инструмента понеслись аритмичные звуки пароходной сирены.

Дверь караулки хлопнула, выпуская дварфа в позолоченном шлеме, а увлекшийся часовой не заметил появления начальства. Начальство дотопало до меломана, огрело его латным кулаком по кольчужному загривку, отобрало дудку и, повелительно ткнув указующим перстом в сторону охраняемой двери, величаво удалилось, напоследок выдав певцу наряд вне очереди. Постовой показал начальственной спине неприличный жест, гном в позолоченном шлеме чутьем прапорщика угадал жестикуляцию подчиненного и, даже не оборачиваясь, показал за спиной кулак. Ошарашенный караульный вытянулся по стойке «смирно», но это его уже не спасло.

— Два наряда вне очереди, — расслышали мы. Оставшийся на посту гном надулся, нахохлился и забормотал себе под нос нехорошие слова.

Мезлен наконец-то слез и, растирая одеревеневшие руки, сообщил неприятные новости:

— Расширить лаз можно, но смысла в этом нет, в окнах то же охранное заклинание, что и на двери.

— А если подкоп? — предложил Снупи.

— Башня стоит на монолитной базальтовой скале, — хмуро буркнул Дварин.

— А если осторожно разобрать крышу? — высказала идею Саэна.

— Не поможет, — вздохнул некромант. — Похоже, охранное заклинание образует по периметру башни непрерывную сферу, а не только на окнах и дверях. Любое нарушение периметра включит тревогу, а сам нарушитель будет фосфоресцировать, даже если бросить внутрь камень, он будет светиться.

Да что ты будешь делать, облом за обломом, прямо какой-то форт Нокс, или сегодня понедельник? Целый день мы ломали головы в расщелине Дварина, и только к вечеру забрезжил свет, источником которого оказалась голова братишки.

— Дварин, а ты можешь достать такие доспехи, как на охранниках? — неожиданно спросил Витька хмурого гнома.

— Попробовать можно, но караульных внутрь тоже не пускают, только в случае форс-мажорных обстоятельств попадешь.

— Ну форс-мажорные обстоятельства мы создадим, — мигом сообразив, что задумал братишка, заверил я гнома. — Орки в этом большие специалисты. Так что отправляемся за доспехами, и еще, Дварин, мне понадобится ваш детский арбалет.

Тут гном тоже въехал в идею, но заявил, что он ничуть не похож на этих высокомерных снобов из рода так называемых Золотых самородков, пф! Самородки они, как же, скорее самонедородки.

Витька заверил, что дело поправимо, от дварфа в доспехах видна одна только борода, а бороду Дварина он сейчас доведет до нужной кондиции. Тут шкодливые ручонки брата потянулись к гномьей бороде, чтобы выполнить обещанное строго по образцу бороды часового — поступок совершенно естественный, с точки зрения Витьки. Гном также прореагировал совершенно естественно для представителя своей расы, попытавшись стукнуть Витьку кулаком по лбу. Предвидя подобный сценарий, я все равно еле успел за шиворот выхватить мелкого из-под кулака разъяренного дварфа. Кулак у Дварина — кувалда, а эльфийский лоб — это вам не орочий, еще стрясется там чего-нибудь, оттуда и так, наряду с гениальностью, временами такое высыпается… Хотя, может, я и зря, вдруг в результате сотрясения что-нибудь на правильное место стало бы? Впрочем, не будем рисковать.

Бешеный гном, удерживаемый всем нашим отрядом, пытался добраться до Витьки, рыча, что его борода — само совершенство и равнять этот шедевр богов и его личное сокровище с облезлыми щипаными метелками Золотых самородков — неслыханное оскорбление! Что их козлиные бороды потому и завиты в косички, чтобы скрыть убожество, а так эти бэушные мочалки не годятся даже в качестве ершиков для мытья посуды, в то время как борода Дварина бесподобна, великолепна и неповторима, и он сейчас все это Витьке популярно объяснит…

Дварфа еле-еле успокоили. Главным аргументом, утешившим гнома, было то, что на Витьку вообще грех обижаться. С этим утверждением гном согласен был всегда и постепенно утихомирился.

Вообще-то жители Подгорного царства сильно походили на пушкинского Черномора, у которого, как известно, вся сила помещалась в бороде. Насчет силы не знаю, но вот то, что девяносто девять процентов достоинства и чувства гордости дварфов расположено именно в бороде, — точно, и тронуть бороду гнома — это гарантированный вызов на смертельный поединок.

Только после того, как Саэна клятвенно заверила дварфа, что вернет его бороде первоначальные вид, объем и лоск, при этом в виде образца парикмахерского искусства демонстрируя свои великолепные волосы, Дварин, скрепя сердце, согласился. Свою бороду, ругаясь скверными словами, он завивал в косички сам и в абсолютном одиночестве, выгнав всех из пещерки, где шел процесс.

В расщелине Дварина мы пробыли еще двое суток, дожидаясь смены личного состава охранников сокровищницы, на утро третьего дня тридцать хмурых гномов промаршировали к караулке, а тридцать отдежуривших счастливой рысцой дунули в сторону городка. Даже не сняв доспехи, они дружно устремились в сторону кабаков, как я понял, на посту и в казарме царствовал сухой закон, и гномы спешили вознаградить себя за воздержание. Жажда гномов была велика, и отстающих не было, что поставило крест на первоначальном плане, больше похожем на вульгарный гоп-стоп. Подкараулить, схватить и обобрать гнома в доспехах, нужных для выполнения прохиндейского Витькиного плана, нам не светило. Приходилось идти в гномий город, пошли Дварин, Мезлен, Витька, Саэна и я, ссутулившийся, забинтовавший физиономию и натянувший на себя плащ с глубоким капюшоном. Впрочем, мы особенно в глаза не бросались, в городе гномов хватало людей, хоббитов, пару раз видели и эльфов.