Симона сказала, что платье сидит идеально, и Психея в сопровождении Симпсон, несшей платье, отправилась домой. По дороге она забрала все остальное и вернулась с чувством полного удовлетворения. Отдавая ридикюль и перчатки лакею, она, наконец, заметила несчастный вид дворецкого.
– Мисс, простите меня. Кто эти люди, и что мне с ними делать?
Психея прижалась к стене, пропуская человека с большим рулоном черного шелка.
– Не волнуйся, Джоурс. Это портные, они пришли, чтобы пополнить гардероб лорда Таррингтона. Ты же знаешь, его одежду испортили.
– Да, мисс, понимаю. – Его морщинистое лицо выражало сомнение. – Но, мисс, а вы уверены, что лорд Таррингтон пожелает принять помощь такого рода? Времени после смерти вашего отца прошло много, но обычаи не так уж изменились с тех пор…
Психея отмахнулась от его слов.
– Джоурс, а где лорд Таррингтон?
– В Желтой гостиной, мисс.
– Прекрасно! – Психея повернулась и поманила портных за собой.
Она решительно распахнула дверь и увидела своего «жениха», разглядывающего портрет ее матери, висевший над камином, Он пил чай, но его рука с чашкой замерла в воздухе при появлении Психеи и ее портных.
Гейбриел в изумлении застыл на месте. Психея впустила в комнату свою армию и направила ее прямо на него. Толпа подмастерьев окружила его. Маленький человечек с ловкостью обезьяны выхватил чашку из его руки. Гейбриел был так ошарашен подобной наглостью, что даже не ответил на дерзкую фамильярность незнакомца.
– Вот он, джентльмены, – указала Психея. – Ему нужны утренние костюмы, костюм для верховой езды, что-нибудь подходящее для дома, и, Анри, – обратилась она к невысокому, крепко сбитому человеку, который явно был главным в этой толпе, – думаю, он будет великолепен в темно-бордовом.
Анри, торопясь угодить новой благодетельнице, развернул перед ней рулон тяжелого бархата.
– О да, Анри. Это то, что надо.
– Oui, мадемуазель. И еще цвета ночного неба.
– Обязательно, Анри. Симона была права, у вас прекрасный вкус.
– Благодарю вас, мадемуазель Хилл.
Они, прищурив глаза, бесцеремонно рассматривали Гейбриела.
– Да, ему пойдут яркие цвета. И минимум украшений, он в них не нуждается.
– Вы снова правы, Анри, какой у вас острый глаз.
– И никакой ваты на плечах, у мсье широкие, крепкие плечи.
Психея отвела глаза и прикусила нижнюю губу.
– В самом деле? А я и не заметила.
«Лгунья», – подумал довольный Гейбриел. Словно загипнотизированный змеей кролик, он смотрел, как суетятся помощники Анри. Одни раскатывали рулоны тканей, вдевали нитки в иголки, готовили ножницы и прочие инструменты. Другие, как надоедливые мухи, облепили Гейбриела, измеряя его шею, грудь, талию, а один из них – черт бы его побрал! – измерял длину ног.
– И, Анри, лорду Таррингтону, без сомнения, нужны личные вещи.
В Гейбриеле начинал закипать гнев: «Бесстыжая женщина! Она лишь слегка покраснела». Анри понимающе кивнул:
– Oui, мадемуазель. У меня есть превосходная фланель. Психея недовольно нахмурилась:
– Фланель? Я бы предпочла тонкое полотно. Думаю, белое.
Настала очередь Анри покраснеть.
– Если мадемуазель предпочитает полотно… Психея с ужасом поняла, что она сказала.
– О нет, мне все равно! Меня нисколько не интересует, из чего его… они сделаны, – растерянно забормотала она. – Пусть он даже не носит никаких… О нет, я опять не то хотела сказать.
Внезапно Гейбриел снова почувствовал себя семнадцатилетним, и другая женщина, другая властная красавица одевала его и распоряжалась им. Тогда в чувственном тумане он позволял это, и ему льстило ее внимание. Сначала. Но Гейбриел уже не был мальчиком. Сознание, что им управляют, украшают, как куклу, кому-то на потеху, вернулось к нему и вызвало чувства, которые, как он надеялся, остались в прошлом.
– Мисс Хилл, я начинаю думать, что вы чего-то не понимаете.
Не обращая внимания на портных, Гейбриел подошел к Психее.
– Я надеялась получить от вас хотя бы какую-то благодарность.
– Вам нужна моя благодарность? Хорошо, вы ее получите.
Он подошел еще ближе, и Психея настороженно посмотрела на него.
– Благодарю вас, мисс Хилл, – продолжал он, сдвинув брови над сверкающими гневом глазами. – Благодарю вас за то, что пригласили этих людей и нарушили мое одиночество, благодарю вас за то, что по вашему распоряжению они бесцеремонно ощупывали меня без моего разрешения, благодарю вас за то, что выбирали цвет и материю для моего нижнего белья! Он повернулся к Анри.
– Между прочим, я хочу полотно, но не белое, а черное. И полагаю, должен поблагодарить вас за то, что вы не выбрали розовое и еще больше не унизили меня, – добавил он, снова поворачиваясь к Психее.
Голубые глаза девушки сердито блеснули и наполнились слезами.
– Шерсть, Анри, сшейте их из самой дешевой и грубой шерсти. И пусть они будут красными!
– Красными? Распутница!
Гейбриел не знал, смеяться ему или растоптать подмастерье, все еще пытавшегося снять с него мерку. Сжав кулаки, он сделал огромное усилие, чтобы обуздать свой гнев.
– Если вы не уведете своих собачонок, я найду хорошее применение вашим булавкам и иголкам, – сказал он Анри.
Француз побледнел. Он что-то быстро пролепетал по-французски своим помощникам. Видимо, он не смягчил слов Гейбриела, поскольку все мгновенно отскочили от него и настороженно ждали, что будет дальше.
Гейбриел распахнул дверь и жестом приказал им убираться.
– В ваших услугах больше не нуждаются, уходите. Немедленно! – бросил он портным, неохотно собиравшим свои инструменты и ткани.
Он взглянул на Психею, ожидая от нее возражений.
Черт бы побрал этого человека! Он поставил ее в безвыходное положение. Анри считал Гейбриела ее женихом, которому она делает подарок. И если она не подчинится ему, то нарушит все светские условности. А заставить его принять подарок, когда он этого не хотел, Психея не могла. Пойдут разговоры, в свете узнают обо всем от какого-нибудь лакея или портного.
С трудом сохраняя спокойствие, Психея улыбнулась Анри.
– Лорд Таррингтон сейчас не желает воспользоваться вашими услугами, но потом он…
– Он сам найдет для себя портного, – перебил ее возмущенный голос Гейбриела.
Анри был явно огорчен. Психея понимала, как важен для него этот заказ. Она тронула его за рукав.
– Лорд Таррингтон не нуждается в ваших услугах, но одному лакею требуется новая ливрея.
Лицо Анри просветлело. Обрадованная Психея продолжала:
– И всем моим слугам следовало бы обновить ливреи. Обсудите это с Джоурсом перед уходом. До свидания, Анри.
Когда портные покинули комнату, Гейбриел заговорил с ней, он уже не сердился, но выглядел озадаченным.
