и внутрь.
— И эмпатам тоже?
— И эмпатам. Кто скажет зачем?
Молодец парень, подумал Гюйс. Раскручивает детей на вопросы. Заставляет думать, отвечать, вертеть соображалкой. Из него выйдет толковый учитель… Впрочем, не стоит бежать впереди звездолета.
— Чтоб чужой страх не залетал!
— И эти… Эмопции!
— Эмоции. Просто одним больше нужно защищаться изнутри, а другим — снаружи. Потому что все — разные. С разными способностями.
Гюйс уловил легкое касание, исходившее от Клода. В нем крылся вопрос: продолжать? Классификацию, да? Не усложняй, ответил Гюйс. В дебри не лезь. Исходящие до сих пор даются парню с трудом, отметил он. Плохой контроль моторики при посыле. Все силы и внимание уходят на само действие.
Погоняем на факультативе.
— Телепаты и эмпаты бывают активные и пассивные. Пассивные считывают чужие мысли или чувства. Активные — передают свои. Вы уже знаете, кто из вас — кто?
— Карлик — пассивный!
— Сам ты карлик! Я выше тебя вырасту!
— Это еще что? — нахмурил брови Клод. — Ты, малявка… Лайош, ты зачем его дразнишь? Рад, что вымахал, кузнечик? Ты у меня допрыгаешься!..
Лайош сгорбился, вжавшись в парту. «Ой! Сейчас как даст по шее!» — явственно читалось в позе «кузнечика» и без помощи телепатии.
— А у меня папа тоже не высокий, — вдруг сказала Регина. — Зато он капитан! Целым корветом командует. Понял, Карл? А знаешь, как он в батутеннис играет? Лучше всех!
— Ага, — кивнул Карл. — Я тоже буду капитаном! А пассивным — не буду!
Едва оттаяв, он снова насупился.
— Ну, это не выбирают. Это от рождения. Как цвет волос…
Клод вспомнил, какого цвета его собственные кудри, и смутился.
— Клод прав. Наши способности — от рождения. Но пассивный телепат не хуже и не лучше активного, — пришел на выручку Гюйс, вставая. — Например, активный телепат не может так глубоко проникнуть в чужие мысли, как пассивный. То, что для телепакта — закрытая комната, телепасс читает, как запись в блокноте. А внешнее хватает с лету! Сильному телепассу нужен мощный блок. Верно, Клод?
— Угу, — буркнул Клод Лешуа, телепасс с предельной глубиной проникновения.
В свое время, пока парня не научили блокироваться наглухо, он чуть не рехнулся. Чужая информация днем и ночью ворочалась в его мозгу. Призрачные голоса, зыбкие картины — лишая сна и разума, растаскивая личность, как мозаику, на кусочки. Клод тонул, задыхался, шел на дно. Родители, колонисты с Фараджа, полагали это бесовским искушением. И лечили постом, молитвами, бичеванием…
К счастью, «Лебедь» успел вовремя.
Контрапункт
Регина ван Фрассен
(из дневников)
Жестокость — изнанка обиды.
Ненависть — изнанка слабости.
Жалость — изнанка вгляда в зеркало.
Агрессия — тыл гордыни.
Теперь возьмем все это — плюс многое другое, — разделим на бумажные жребии, бросим в шляпу, встряхнем, хорошенько перемешаем и начнем тянуть билетики в другом порядке. Думаете, что-то изменится? Ничего подобного. От перемены мест слагаемых, даже если слагаются не числа, а чувства…
Банальность — изнанка мудрости.
Глава 3
Флейта и нож
1
— Номер вашей машины? — спросил охранник.
— 174-НР-45, - ответил капитан ван Фрассен. — Всестихийник модели «Луч».
Охранник кивнул и подошел к сенсорной панели. Глубокий старик, он двигался медленно, с предельной осторожностью. Словно ждал, что с минуты на минуту в ржавом механизме его тела хрустнет и сломается какая-нибудь важная деталь. Кожа лица и рук, открытых до локтя, чуть-чуть мерцала в сумраке «дежурки» — число допустимых сеансов омоложения этот человек исчерпал. Один из тех, подумал капитан, кто не мыслит себя без работы. Охрана платной городской стоянки — синекура для трудолюбивых старцев. Здесь легко — и гораздо быстрее — справился бы автомат.
Но куда в таком случае девать ветеранов?
— Славная модель, — мосластые пальцы охранника с силой тыкались в сенсоры. Казалось, от напора зависит: дойдет вызов до машины или нет. — Хоть в космос скачи! А, кэпс? Охота в космос, да?
Далеко, в глубине углового ангара, проснулся автопилот капитанского всестихийника. Сейчас, подчиняясь команде, откроются ангарные двери. Еще минут пять, и машина, обработав запрос на маршрут, вырулит к выезду со стоянки. Можно немного поболтать со стариком. Скрасить время дежурства.
Фамильярное обращение «кэпс» кое-что подсказало ван Фрассену.
— Если честно, неохота.
— Командировка? Академия?
— Я в отпуске. Жена, дочь…
— Уважаю. Семья — это правильно. Это по-мужски.
— Неделю как прилетел. Еще и не виделись толком.
— Ничего, кэпс. Реже видят — крепче любят. Я-то знаю…
— Вы где служили?
Старик подбоченился:
— 2-я гвардейская штурмовая. Истребитель «Ловкач».
— Пилот?
— Канонир расчета плазматоров. Дослужился до корпорала.
