— Ты что-нибудь узнал про Майкла Рокфеллера?
— Нет.
— Почему же?
Ванусс сердится:
— За кого ты меня принимаешь? Разве ты не знаешь, что я не понимаю языка местных жителей? До того как ты завел речь об этом Рокфеллере, я и понятия не имел о его существовании! И намерен забыть о нем как можно быстрее. В этих краях не следует разыскивать следы пропавших людей. Это опасно. Во всяком случае, может помешать твоим собственным делам. Мое дело — крокодилы… На все прочее мне плевать!
Вот примерно в таком духе высказался Ванусс по делу Рокфеллера.
Впервые деревня Осчанеп упоминается в 1952 году, когда китайцы, охотники за крокодилами, посетили деревушку в надежде выменять у местных жителей саго и трепангов, которых те ловят у берегов. Но, к несчастью, прибыли китайцы на лодках из деревни Омадесеп, враждовавшей с Осчанепом. В возникшей перепалке китайцы приняли сторону омадесепцев. Тогда погибло шесть женщин и двое мужчин из Осчанепа. В декабре 1955 года голландский патрульный офицер Роб Эйбринк Янсен, добравшись с местными полицейскими до Осчанепа, обнаружил, что жители деревни приготовились к обороне. Поперек реки были навалены стволы деревьев, повсюду установлены ловушки с острыми кольями. Не желая кровопролития, Эйбринк Янсен повернул обратно.
Между тем жители Омадесепа уже познали вкус крови. В 1957 году им удалось убить семерых воинов из Осчанепа, когда те возвращались домой. Несколько месяцев спустя воины Осчанепа устроили засаду около реки Эвта и убили двенадцать врагов. В мужских домах обеих деревень появлялись куши, там непрерывно происходили ндао покумбуи — церемонии, связанные с охотой за головами. И так как юноша в этих местах может жениться лишь после того, как предъявит воинам отрубленную голову врага, не приходится удивляться, что именно в те годы заключалось столько браков. Мало-помалу страсти улеглись, куши стало меньше. Но в целом, как говорят, для жителей обеих деревень — Омадесепа и Осчанепа — это были «урожайные» годы.
В 1958 году голландские власти решили положить конец бессмысленной войне. Полицейский инспектор Диас и его помощники арестовали 11 жителей деревни Омадесеп, обвинив их в убийстве осчанепцев. В надежде образумить местных жителей полицейские сожгли их мужской дом, изъяли оружие и продырявили боевые пироги.
Тем временем другой патрульный офицер, Лапре, попытался атаковать деревню Осчанеп, чтобы навести там порядок и восстановить власть. Обнаружив, что деревня превосходно защищена, Лапре возвратился за подкреплением. К нему присоединился Диас с отрядом полицейских, вооруженных пулеметами. Им преградили путь свыше двухсот воинов из Осчанепа. Наступающие были вынуждены (во всяком случае, так они утверждали) открыть огонь. Пули сразили многих воинов, и среди них трех близких родичей нового вождя Аяма. Охваченный ненавистью к белым людям, кто бы это ни был, Аям поклялся отомстить.
Убил ли он Майкла Рокфеллера, выполняя свою клятву?
Сегодня никто не может с достоверностью ответить на этот, как и на другие вопросы: почему экспедиция, направленная на поиски Рокфеллера, не добралась до Осчанепа? Почему донесение полицейского инспектора Е. Хеемскеркса, в котором приводились слова островитян о том, что Майкла убили и съели воины Осчанепа, было отложено в сторону?
Трое вождей, которые, возможно, могли бы приподнять завесу тайны, — Аям, Фин и Пеп — теперь безмолвствуют. Все трое погибли во время межплеменной войны в 1967 году.
3Куши Майкла Рокфеллера, по-видимому, принес деревне Осчанеп великую ману и затмил страх перед новым нападением со стороны воинов Омадесепа.
Теперь, я полагаю, настало время рассказать о причинах, по которым ведется охота за головами.
Асмата из Сагопо, одной из самых северных деревень, в которых побывали Майкл Рокфеллер и Рене Ваесииг, зовут Мбисин. Ему, очевидно, около сорока. Позднее он переселился в горы, где живет как котека (полуцивилизованный) в патрульном пункте Вамена. Именно здесь мне выпала возможность побеседовать с ним с помощью переводчиков. Все рассказанное им я сопоставил со сведениями, которые получил от своего яванского переводчика Дарсоно, служившего в Мерауке, куда поступали сведения о племенных войнах как при голландской, так и при индонезийской администрации. Кроме того, я сравнил рассказ Мбисина с рассказом голландского миссионера Зегваарда, знатока здешних мест.
— Когда я вышел из юношеского возраста и почувствовал себя взрослым, — начал Мбисин, — мои отцы[12] решили, что мне пора выдержать испытание.
— Каким же образом ты это почувствовал?
— Я чувствовал, что мне пора иметь женщину, пора придать моему семени мужскую силу. Для этого нужны ан[13] и мужской череп, иначе не удастся выполнить церемонию, связанную с охотой за головами. Я отправился вместе с одиннадцатью отцами. Всю ночь мы плыли по реке, а когда наступило утро, спрятались в тростнике. Мы знали, что недалеко находится деревня Ти, и как раз там мы рассчитывали раздобыть голову.
— А разве вы воюете с жителями Ти?
— Нет.
— Почему же тогда вы собирались убить человека из этой деревни?
— Я же тебе объясняю: нужна была голова, чтобы сделать меня взрослым.
— Жители Ти так же поступают с вами?
— Не знаю. Мы редко узнаем, кто ворует наших людей.
Очень осторожно, гусиным шагом отходили воины все дальше от берега и затем укрылись в зарослях саго. Мбисин продолжает:
— Когда солнце стояло высоко в небе, мы увидели двух женщин, которые шли в нашу сторону. Но нам нужен был мужчина, и мы боялись, как бы они не подошли слишком близко и не обнаружили нас. В последний момент они повернули в другую сторону. Вслед за ними появились трое молодых мужчин. Они волокли за собой длинный ствол — верно, чтобы перебраться по нему через болото. Дерево было тяжелое, они с трудом несли его. Нам повезло: все трое были настолько поглощены своим занятием, что, казалось, позабыли обо всем на свете.
— Значит, вас было двенадцать человек против трех?
— Да, но мы же не знали, были ли поблизости еще воины. Каждый житель деревни знает множество троп в зарослях саго и на болотах, по которым можно быстро нагнать врагов. Поэтому охотники за головами часто попадают в засаду.
— Но с этими тремя вы легко справились?
— Мы без труда подкрались совсем близко — они думали только о том, как бы протащить дерево, и это занятие было им явно по душе. Тогда мы выскочили из своего убежища и ударили ближнего мужчину дубинками по голове. Одновременно мы отрезали остальным все пути отхода и крикнули, что не тронем их, пусть только скажут имя своего убитого товарища. «Его зовут Бонту! — закричали они в ответ. — О добрые люди, позвольте нам бежать!»
