Читаем без скачивания Упорядоченное (Сборник) - Перумов Ник

Это только в сказках достаточно просто очертить его мелком. Настоящий отпорный круг должен быть точно настроен на тех, кого ему предстоит отталкивать, то есть никакой «неаттрибутируемой манифестации» он не потерпит, ему подавай детали, достоверно установленные.

…Вен работал, как одержимый. Элементы отпорного круга должны идеально сочетаться друг с другом, требуется абсолютная точность, «допустимое угловое отклонение при вычерчивании не может превышать…», «коэффициент расхождения не может быть ниже…» и так далее и тому подобное. И от руки такое не вычертишь. Нужен большой циркуль, или хотя бы самый примитивный «мелок на ниточке». И большой угольник. И линейка. Ну, её можно заменить шнуром… измерительная лента… транспортир… проклятье, тут целый караван потребуется…

Санди на него дулась. До такой степени, что через день после ссоры Вениамин наткнулся на неё в коридоре Академии – весело щебечущую в окружении аж пяти студиозусов. Милсдарыня дю Варгас облачилась в низко открытое платье, и студиозусы дружно пускали слюни (фигурально выражаясь) пытаясь сделать вид, что они вот ну нисколечко не заинтересованы в содержимом её декольте.

Вениамину она лишь сухо кивнула.

Кровь бросилась ему в голову, но…

Но на это она и рассчитывает. Чтобы ревновал, сходил с ума, мучился.

И он, демон его побери, ревнует, сходит с ума и мучается!

…Но всё-таки он сперва залезет туда, в «аппендикс». Спаситель троицу любит.

Сборы заняли не день, не два, а целую седмицу. И всю эту седмицу Алисанда с ним не разговаривала. Только на пятое утро сдержанно, с холодным достоинством поздоровалась.

Поздоровалась, дефилируя под руку с Томасом фон Нидлунгом, первым на курсе красавчиком из маркграфства Штирбер, где его папаша владел на ленных правах одноименным местечком Нидлунг. Означенный белокурый Томас, с зубовным скрежетом признавал Вениамин, был высок ростом, отлично сложен – хоть лепи с него атлетов, с детства занимался воинскими искусствами, отлично ездил верхом, прекрасно фехтовал, но если надо – мог выйти на кулаки, и отличался также вполне приличными способностями; к внешности, увы, прилагалось ещё и соображение.

Вениамину потребовалась вся выдержка, чтобы ответить таким же суховатым (как ему казалось) и изысканно-вежливым (как ему казалось такоже) кивком.

Томас довольно ухмыльнулся.

Давай-давай, мрачно посулил про себя Вениамин. Это мы ещё посмотрим!..

– Вот индюк надутый, – с негромким смешком проговорил кто-то рядом.

Мелькнули очень белые – не седые, а именно белые – волосы.

– Асти? – Вениамин не выдержал – жарко покраснел, словно тихая и застенчивая Асти Спеллдинг, безо всяких «де», «ди» или «дю», могла каким-то образом подслушать его мысли. – Ты тут зачем?

Последняя фраза не сделала бы чести и последнему кухонному мужику, но Асти её словно и не расслышала.

– Индюк он надутый, – повторила она. – И дурак набитый.

Это было неправдой, Томаса дураком как раз не назовёшь, признал про себя Вениамин, скрипнув зубами. Не круглый отличник, конечно, но, как и сам ассоциат Скорре, «высокий хорошист».

С индюком надутым и дураком набитым Санди бы никогда не пошла под руку. Не уронила б себя.

Но слова Асти слушать было приятно, никуда не денешься.

– Слишком уж много о себе воображает, – продолжала Асти, шагая рядом. – Думает, ежели блондинчик да мускулист – так все девчонки уже его. Он и ко мне подъезжал, да я от ворот поворот дала. На кой мне такие, которые весь курс уже перепробовали?

Вениамину едва-едва удалось заставить себя не оглянуться.

– Асти, ты куда сейчас? – и ругнулся про себя, запоздало сообразив, что у них же общий класс, элементальная магия.

– С тобой, если не возражаешь, – улыбнулась она. – У нас Ярость Элементов, если запамятовал.

– А. Ну да. Конечно. Прости, я что-то не сообразил.

– Ничего, – она продолжала улыбаться, поправила сбившуюся прядку. – Ты как, готов? Всё выучил? А то получим… бурю Элементалей в наказание.

– Ага, «метель снежноигольчатая, с ветром, восемь баллов по шкале Дюрмура», – подхватил Вениамин. – «Усмиряйте».

– И сам так и норовит тебе иглой в глаза угодить!

…Так они дошли до самого поворота. И на нём Вениамин всё-таки не удержался – глянул назад, тем более, что теперь это не получилось бы настолько явно.

Алисанда глядела ему вслед.

…После этого словно само получалось, что Асти неведомо как, но оказывалась с ним рядом. На лекциях, на семинарах. Она никуда его не звала, не ходила с ним под руку, не говоря уж о том, чтобы за руки взяться. Просто была рядом. Ничего не просила, ничего не требовала, не провожала, не навязывалась.

Алисанда при встречах теперь прожигала Вениамина взглядом; он же заканчивал свою подготовку, изо всех сил пытаясь выкинуть из головы мысли о недоступных ныне прелестях милсдарыни де Брие.

Всё, что мог, он собрал. Всем запасся. Остальное – уже сам, его память, его знания.

Третий раз – последний, и четвёртого не будет.

…Был самый конец ночи, и тёмный зверь послушно уползал за горизонт; светлая полоска на востоке становилась всё ярче, но времени хватит – дорога знакома, остались вбитые в стену крючья. Он справится.

Знакомое окно. Так и не вставленный обратно железный прут, несмотря на данное Санди обещание. Нет-нет, я не буду сейчас о ней думать. Дело, то, ради чего я здесь.

В окнах застыла тьма, и это было хорошо. Если бы оттуда пробивался свет – вот тут Вениамин, наверное, повернул бы назад. Это бы означало – к его появлению готовы, его ждут.

Но нет – тьма и только тьма.

Он потратил некоторое время, закрепляясь на внешней стороне стены. Что бы ни обитало там, в старых аудиториях, оно явно не имело власти за пределами замурованного корпуса.

На сей раз Вениамин был и впрямь готов. В прошлую ночь он уже поднимался сюда, оставив снаружи два заплечных мешка со всем необходимым. Сегодня поднялся с ещё двумя.

Если так выйдет, что ему больше не суждено будет здесь оказаться, то, по крайней мере, он не останется с пустыми руками.

Он ещё помедлил какое-то время – густая тьма за окном казалось поверхностью тёмного моря, в которое предстоит занырнуть, не зная, насколько тут глубоко и есть ли вообще дно в пределах досягаемости.

Но надо. Охота – она пуще неволи.

Внутри было прохладно, темно и по-прежнему плавала пыль. Многолетний слой её, раз потревоженный, отчего-то никак не хотел оседать обратно.

Пусто и тихо. Пустая аудитория с мраморным столом посредине молчала.

Вениамин достал лампу, осторожно засветил. Он старался как можно меньше пользоваться магическими аксессуарами, только если уж совсем припрёт. Теперь, пока здешние хозяева – кем бы они ни были – не проснулись, ему требовалось выложить отпорный круг.

В «анатомичке» по-прежнему стоял промозглый холод: какая-то сила жадно высасывала последние крохи тепла из воздуха, точно каннибал – костный мозг из раздробленной сердцевины.

Круг. Первое дело – круг. Он вздохнул и распустил завязки на горловине мешка.

…Когда он, наконец, закончил – за спиной его протянулся отпорный круг. На самом деле даже не круг, а настоящая полоса из вычерченных на полу геометрических фигур и рун, аккуратно разложенных артефактов: пучки трав, потемневшие кости, поблёскивающие камни. Это, конечно, плохо. Это – следы, то, чего они с Алисандой всегда пытались всеми силами избегать.

Косясь на мраморный стол, Вениамин поспешно шагнул к полкам. Самым простым казалось выложить преграду на пороге, чтобы нечисть переступить не смогла; но кто знает, какие у неё пути-дорожки, нет ли каких дверок, как в той, второй аудитории, откуда они с Алисандой уносили ноги.

Из заплечного мешка Вениамин выудил хитроумное гномье устройство – небольшую циркулярную пилу, приводимую в движение тугой спиральной пружиной. Обычно такие вещи работали на энергии магнитодинамических кристаллов, но магии он как раз сейчас избегал.

Вз-з-з – зубья врезались в серый металл, посыпались искры. Громко, конечно, но что поделать, время сейчас важнее сохранения секретности. Он поднялся сюда раньше, чем в прошлые разы и небезосновательно надеялся, что странные звуки с высоты если кто и услышит – спишет на обычные «магопроцессы тёмного времени суток», какие частенько имели место в Академии.